Кавказ. Выпуск XXX. Кавказский этикет

Земля, что раньше была щедрой и богатой, превратилась в пыль, и ни одного зернышка не проросло из нее. На месте животворной реки распласталось во всю длину каменистое дно, выжженное солнцем. Леса воздевали к небу свои почерневшие голые ветви, по когда-то тучным лугам ветер гонял шары перекати-поля. Начался голод.

Как же повели себя люди? Раньше, когда у всех всего было вдоволь, никто не знал цены доброте и милосердию. Теперь же те, у кого хоть что-то оставалось, начали делиться с теми, у кого не осталось ничего.

Тогда небеса перечертили всю землю: сделали так, что горы проходили прямо посередине Кавказа. Выше облаков поднялись остроконечные вершины, разделяя некогда единый край на разные части. С этих вершин побежали бурные и грозные потоки, готовые сбить с ног и унести в своей пучине всякого, кто отважится их перейти.

Как же люди поступили? Может, они перестали дружить друг с другом? Нет. Только теперь они поняли, что дружба, ради которой преодолеваешь и горные перевалы, и бурные реки, становится намного дороже, это и есть настоящая дружба. Начали они наводить мосты и переправы на реках, прокладывать тропы на перевалах. И еще крепче стали дружить люди на Кавказе.

Тогда небеса предприняли последнюю попытку посеять раздор между людьми: в разных ущельях и разных долинах разделенного на сотни частей края они дали людям разные языки. И перестали люди понимать друг друга, они разделились на множество маленьких народов, у каждого из которых был свой собственный язык. Но разве люди из-за этого стали чужими друг другу? Напротив, стало почетным знать языки соседей своих и иметь кунаков из среды ближних и дальних народов.

Видят небеса, что ничем не могут разрушить людское единство. Махнули они на все рукой и в сердцах сказали: «А, пусть тогда каждый живет, как ему захочется, а мы больше в людские дела не вмешиваемся».

Вот тут все и началось! Каждый хотел жить так, как ему одному угодно, ни с кем не считаясь и ни у кого не спрашиваясь. Может быть, это и было бы хорошо – чтобы каждый мог жить по-своему, как сейчас говорят, по принципам демократии.