Последний тур. Золотое проклятие Качинского. История третья

– Здравствуйте, Эльвира Юрьевна! Меня зовут Василий Иванович, я хочу вас расспросить о вашем предшественнике.

Похоже, до Эльвиры стало доходить, что она сама не интересует «товарищей из органов», так она окрестила гостей в своём сознании.

– Эльвира Юрьевна, – продолжая держать протянутую руку, ещё раз сказал Василий, понимая, что женщина «тормозит», – вы меня слышите?

Эльвира, будто очнувшись, вложила в крепкую ладонь сыщика свою тоненькую кисть.

– Да, конечно, – прощебетала тонким голосом заведующая, – О… очень приятно.

– А мы всегда приходим неожиданно, – без тени улыбки на лице сказал Егоров. – Нас так учили.

Эльвира побледнела. Егоров понял, что переборщил. С этой дамой юмор должен быть иного уровня.

– Не беспокойтесь вы, Эльвира Юрьевна, – поспешил исправить положение Иннокентий. – Шучу я. У вас всё в порядке. Мы по другому вопросу.

– Так! – сказал в этот момент Славский. – Вижу, контакт налажен. Я пошёл по делам. Когда закончите, позвоните.

Не прощаясь, замдиректора вышел из лаборатории.

– Эля, – раздался немолодой мужской голос откуда–то из–за стеллажей, чего ты держишь гостей в дверях. Приглашай их в кабинет. Я сейчас чай заварю. Вы чай будете?

Из–за высокого, под самый потолок, металлического стеллажа, забитого какими–то склянками, формами и коробками вышел пожилой мужчина в таком же, как у Эльвиры голубом халате.

– Чай спрашиваю, будете? – повторил вопрос мужчина.

– Да, спасибо, – нашёлся Куприянов, – но сначала хотелось бы поговорить.

– Простите, не назвался, – сказал мужчина, разведя виновато руками. – Игнат Игоревич Куваев, лаборант. Эльвира, – опять, но уже более настойчиво сказал Куваев, – пригласи офицеров в кабинет. Ты чего оторопела?

Василий и Кен переглянулись. Им стало понятно, что Эльвира лишь номинально начальник, а фактически дело стоило иметь именно с пожилым лаборантом.

– А знаете что, – сказал Егоров Куваеву, – чай подождёт. Пойдёмте вместе с нами, Игнат Игоревич.

– Вы сказали: «знали». Что это значит? – настороженно спросил лаборант.

– Это значит, Игнат Игоревич, что Валерий Качинский погиб, – сухо сообщил Василий.

Эльвира вскрикнула и побледнела ещё раз. Её губы посинели и затряслись. А Игнат, услышав эту новость, глубоко обречённо вздохнул, снял очки и, достав из кармана халата платок, стал протирать стёкла.

– Эх! Валера, Валера, – тихо сказал Игнат.