Кавказцы или Подвиги и жизнь замечательных лиц, действовавших на Кавказе. Книга II, том 3

Он просил генерал-адъютанта Бенкендорфа приказать части пехоты и конницы пройти мимо него церемониальным маршем. По его желанию Кабардинский полк и драгунский дивизион прошли мимо него. Стройность в движениях, воинственная осанка и выправка наших воинов весьма его удивляли. Один только Аббас-Мирза умел казаться веселым до самого конца свидания; напротив того, на лицах особ, составлявших свиту принца, выражалось чувство оскорбленного самолюбия. При прощании Аббас-Мирза изъявил генерал-адъютанту Бенкендорфу величайшее удовольствие и сказал при том, что он весьма желал бы видеть Его Величество Императора Всероссийского и всю Августейшую Фамилию, что будет стараться как можно поспешнее заключить мир и надеется увидеться с генералом Бенкендорфом в России.

После того Аббас-Мирза с своим конвоем отправился в Чевистар, а генерал-адъютант Бенкендорф двинулся к Хою и был встречен за городом ханами, сеидами, муллами и множеством народа с изъявлением покорности. В этом обширном городе, имевшем до 4000 домов он получил в добычу 14 орудий и довольное число разных воинских запасов.

Вскоре заключен был славный Туркманчайский мир.

Климат и труды военные расстроили здоровье Бенкендорфа и ввергли его в жестокую болезнь; но это не могло удержать его от участия в войне с Турцией 1828 года. Преодолевая слабость телесную, он снова обнажил меч. Командуя летучим отрядом, он пробрался к Балканам в тыл неприятельской армии и 7-го июля занял Проводы, истребил турецкие транспорты с припасами и разогнал неприятельские партии.

В августе того же года болезнь прекратила дни славного генерала на 44-м году жизни. Он погребен по желанию его в Штудгарте, возле праха нежно любимой им супруги, дочери действительного тайного советника Алопеуса.

В нашем жизнеописании мы могли указать только на важнейшие подвиги, которыми было ознаменовано военное поприще славного генерала; подробное изучение их, как справедливо считают, может служить лучшею школой партизанской войны.

С военными способностями Константина Христофоровича, которые доставили имени его почетное место в летописях русской славы, равняются и прекрасные качества его души. В дружеских беседах Константин Христофорович восхищал своей кротостью и любезностью. Душа его, твердая в опасностях, вмещала в себе нежнейшие чувствования. Любовь, дружба, человеколюбие, благодарность составляли ее пищу.