Чёрный снег: война и дети

И потом, хитровато,

бросив взгляд на песок:

– Не смущайтесь, ребята,

повоюйте с часок.

Ах, как плечи ломило

с непривычки, но я

рыл и рыл что есть силы,

землю сталью кроя.

Вот уж по пояс в яме.

А чем небо темней,

тем лопата упрямей

и земля тяжелей.

О, тревожно багровая

от заката земля…

О, солдаты – суровые

наши

учителя!

В трудный год отлучились

мы от глаз твоих, мать.

В горький час научились

мы лопату держать.

Но с того-то и нету

и не будет земли

нам дороже, чем эта

(хоть в росе, хоть в пыли!)

Нас сегодня призвали.

Нынче наши года.

Но солдатами стали

мы, наверно, тогда.

Да! Тогда, в то мгновенье,

как, уставший и злой,

прибежал с донесеньем

к командиру связной.

И комроты Доронин

портупею надел,

дал приказ к обороне

и на нас поглядел.

Где-то громы гремели.

Собиралась гроза.

Мы с надеждой смотрели

командиру в глаза.

Дали вдруг озарялись,

и раскаты во мгле

то ли по небу стлались,

то ли шли по земле.

Но под вспышками этими

мы услышали так:

– Вы, наверно, заметили:

воевать – не пустяк.

И у каждого воина

в каждом нашем строю

есть большое, достойное

своё место в бою.

Там, друзья, – показал он, —

ваш окоп и ваш фронт… —

…А дорога бежала

За ночной горизонт.

И от тяжестей ратных,

от всего, что война,

словно в детство обратно

Уводила она…

Но не к книжке знакомой,

не в садов тишину…

Хоть бы шел ты и к дому —

всё равно на войну.

Так сквозь зябкий и ранний —

шли мы – сумерек дым,

словно с важным заданьем

Уходили к своим!

А дорога шаталась

тьмой раздолий степных

и, конечно, терялась

средь великих, иных.

Но прошла через детство

прямо к нашему дню,

как большое наследство

я её сохраню.

Были горьки дороги,

был их камень тяжёл,

но обязан им многим,

кто хоть раз там прошёл.

Три звезды

Он вышел рано, до звезды,

звезду ночь засветила позже,

из родника попил воды,

с берёзами простился в роще,

у тихой речки постоял

и, под журчанье переката,

он думал и не понимал:

зачем ему идти куда-то?

Река, берёзы и родник,

казалось, тоже вопрошали:

«Зачем идёшь от нас, родных,

к чужим горам, в чужие дали»?

Не сам он выбрал путь такой —

он шёл с повесткой призывною…

Вернули матери героя

с посмертной Красною звездой.