Чёрный снег: война и дети

И мы прошли под зимний звон ветров

и песен, порохом её пропахших,

от тяжких слов о гибели отцов

до возвращенья без вести пропавших!

Я речь о том повёл не оттого,

что захотелось просто вспомнить детство,

а потому, что лишь через него

я в силах в быль великую вглядеться

и рассмотреть, что в грозном том году

и мы забыли тишь (без сожалений!),

чтоб стать сегодня равными в ряду

проверенных войною поколений.

Жигули

Той самой осенью суровой,

когда на подступах Москвы

ночных пожарищ свет багровый

ложился на «ежи» и рвы,

и ночь была мала тревоге —

сирена выла среди дня,

мы были далеко в дороге,

дворов московских ребятня.

Чернели берегом деревни,

и, мимо них спеша вперед,

волну на две делил форштевнем[1 - Форштевень (голланд. voorsteven) – носовая оконечность судна, являющаяся продолжением киля.]

наш затемненный пароход.

Он, торопясь, дышал устало,

ни блика не бросал волнам,

и даже бакены, казалось,

украдкою мигали нам.

Тянулись берега немые —

ни фонарей, ни ламп не жгли,

когда услышали впервые

мы это слово: ЖИГУЛИ.

И загляделись мы, мальчишки,

не замечая темноты,

на эти нефтяные вышки

и бесконечные плоты.

И разве думалось ребятам,

что, может, в будущие дни

сюда, к мохнатым горным скатам,

душой потянутся они?

И будут так, как я сегодня,

в один из самых ясных дней

широкой волжской гладью водной

спешить к причалам Жигулей…

…Дрожала палуба от гула.

Мы быстро шли.

уже смолою с гор тянуло,

и липой пахло молодой.

А мы у поручней стояли,

дыханье затаив, и вот,

швырнув гудок в лесные дали,

на месте замер пароход.

Казалось: так он и остался,

а этот шумный берег сам

неудержимо приближался,

всё увеличиваясь, к нам.

Притягивал лебёдок пеньем,

людьми, всей громкой жизнью той,

что так мы ждали в нетерпенье,

версту считая за верстой.

Потом раскачивались сходни

под топотом десятков ног…

Друзья, мы вышли вдаль сегодня

одною из больших дорог.

Мы запаслись одним – уменьем,

ведь не уместишь в рюкзаках

всего, что мы храним и ценим,

огромный мир держа в руках.

Мы входим в первые бригады

на стройках родины сейчас.

Так, если это будет надо,

и роты сложатся из нас.

Из нас, не знавших бед походных,

но росших в школе трудных лет,

из «необученных», но «годных»,

как воинский гласит билет.

…Высокий, мирный день сияет.