Блокада Ленинграда. Дневники 1941-1944 годов

Он приказал, чтобы мы вели себя дисциплинированно и находились на этом месте до особого распоряжения. После этих слов сотенный ушел в штаб строительной колонны, который находился в той же деревне, где мы были расквартированы. Поспешный уход сотенного и его отсутствие вызвали у всех нас растущее беспокойство и тревогу. Вернувшаяся из штаба связная рассказала, что там распространились слухи о приближении немцев, что вызвало панику. Штабные работники поспешно погрузили на автомашины ящики с документами, личные вещи, другое имущество и уехали в Ленинград.

Рассказ связной вызвал среди женщин новый всплеск панических настроений. Послышались стенания и истерические вскрики. Стали обвинять наших руководителей в том, что они бросили нас на произвол судьбы, оставили в руках немцев. Не скрою, что и меня охватила тоска по дому и страх попасть в плен к немцам. Но я старалась держать себя в руках. Не владея собой, моя напарница плакала и бросалась мне на шею, уговаривая не ждать появления немцев и отправиться в Ленинград пешком.

Хотя и мне было страшно, но я не поддалась на ее уговоры и твердо решила, что бы ни случилось, не покидать сотню.

Возвращение руководителя сотни заметно успокоило женщин. По его команде сотня поспешно, но в полном порядке направилась в деревню и расположилась в нашем сарае. По пути мы видели, что и другие сотни шли в деревню.

Наш сарай был расположен вблизи леса, в котором стояло воинское подразделение. К сараю несколько раз подходили солдаты. С болью в сердце и жалостью смотрели мы на них, вышедших из окружения – грязных, обросших и измученных.

С наступлением ночи, взяв личные вещи, мы отправились в путь.

Несмотря на темноту и тревожную опасную обстановку, нашим руководителям удалось обеспечить организованное движение колонны.

Впереди шли проводник и разведка, связь между сотнями осуществляли специально выделенные люди. Руководители сотен строго следили за тем, чтобы не отстать от впереди шедшей сотни. Шли быстро, без остановок, подгоняемые приближавшейся артиллерийской канонадой.

Путь лежал через леса, болота и кустарники. Без дороги идти было очень трудно. В темноте идущие часто спотыкались о пни и кочки. В первую же ночь у меня на подошвах и пятках появились кровавые потертости, я стала хромать.

С рассветом мы расположились в лесу на дневной привал. Руководитель сотни объявил, что питания не будет. Стало ясно, что хозяйственники, панически бежав в Ленинград, бросили строителей на произвол судьбы.