Женщины силы. Игра судьбы

Держать этот секрет в себе становилось всё тяжелее и тяжелее.

Я глубоко вдохнула и резко выдохнула. Да что же это со мной? Почему я не смогла открыться даже самым близким людям? Единственный человек, кто пока знал о моём предварительном диагнозе, – это наставница. Хорошо, что у меня всё-таки получилось побеседовать с ней. Она дала мне особую практику, которую я сразу начала делать, но… Она также посоветовала мне пройти полное обследование в онкологической клинике.

Словно ныряя в прорубь с ледяной водой, я быстрым движением раскрыла дверцу машины, вышла и устремилась к зданию.

Не давая себе даже малейшего шанса передумать, я зашла внутрь. На ресепшене меня встретила вежливая девушка- администратор.

– День добрый. Я Александра Полянская. По записи к Сергею Ивановичу…

– Минутку, сейчас посмотрю, – ответила девушка, сверяясь с компьютером.

Здесь я оказалась впервые. В холле – стерильно-чисто и безлико. Яркий свет бьёт с потолка. В углу помпезным пятном возвышается новогодняя ель.

На подоконнике зеленеют искусственные комнатные растения. И улыбка у девушки-администратора тоже искусственная, натянутая.

– Прошу вас, проходите в третий кабинет, – произнесла девушка, протягивая мне какую-то бумагу. – По коридору вторая дверь направо.

Я машинально взяла распечатанный на принтере лист и выдавила из себя подобие ответной улыбки. Оставив в гардеробе верхнюю одежду, я пошла по коридору. У кабинета вдоль стены стоял ряд кресел с откидными сидениями, как в кинотеатре.

Два из них были заняты – на одном, вытянув вперёд длинные ноги,

сидел молодой парень, почти подросток. Интересно, что его привело сюда? В сердце кольнула игла жалости. Неужели он тоже?.. На втором расположилась сухощавая опрятная старушка в ярко-красном вязаном платье.

Оказалось, что запись ко времени сильно сдвинулась ввиду каких-то неведомых обстоятельств. Пока я выясняла это, в сумке зазвонил телефон. Ксюша. Сердце кольнуло от нехорошего предчувствия.

Неужели она уже знает про Влада?

– Привет, солнце, – ответила я, стараясь, чтобы голос не выдавал моего напряжения. – Как ты сегодня?

– Всё просто прекрасно! – Сарказм в интонации дочери можно было измерять тоннами. – Если не считать, что кое-кто сегодня испортил мне всю жизнь…

– Э… ты о чём? – спросила я, делая вид, что не понимаю.

Голос дочери был возмущённым, взбудораженным, обиженным.