Мокрый, мокрый Гоа. Истории из загадочных мест планеты

Еще бы, ведь она получила клочек счастья, который ей пришлось долго ждать после предыдущего клочка – не знаю сколько, сутки, а может двое.

Я заказал кофе, фруктов, сел за свой текст, потом еще раз кофе взамен остувшему, Пал все не просыпалась – наверное уже перешла к сказке «О мертвой царевне».

Ее оживил мой поцелуй в припухшие от бессонной ночи глаза. Братья Гримм! Вам привет из солнечного Бангкока.

Она проснулась и выглядела такой юной. Впервые я не хотел отпускать женщину утром…

Но совершеннолетняя ли она? Вчера я забыл спросить.

Но пора начинать разговор и включать английский.

Начнем с глупого вопроса.

– Доброе утро! Как тебя зовут? – спросил я.

– Пао.

– Тебе есть восемнадцать?

– Да… уже.

Ну, конечно, ей 16 или 17. Ну это наша тайская тайна.

– Ты давно этим занимаешься?

– Зачем?

– Что зачем?

– Зачем ты спрашиваешь?

– Не знаю…

– Я не закончила школу, а без этого трудно найти работу…

Еще бы – ты и не искала. Ну пусть это будет вторая тайна.

Пао натянула шортики и нырнула в топик. Все на автомате. Со стороны – тайская школьница собирается в школу. И рядом я, – нет, не папаша, а забулдыга со смутной историей и смутными намерениями. И ручки—спички и ножки—спички, привинченные к туловищу—спичке Пао – представлют собой немыслимый контраст с той аморфной массой, у которой есть мое имя.

Я задвигал телом—пластиллином и выдавил пободрее:

– А пойдем в бутик!

– Up to you! – ответила она.

Что можно отдаленно перевести:

– А почему нет?

И это предложил я – лютый враг всех шоппингов!

Глава 6.

Мне с ней понравилось гулять. А примерка шмоток напоминала третью серию американской «Красотки» о заявкам зрителей, но с тем условием, что я в роли влиятельного бизнесмена Эдвард Льюис изрядно поистрепался, но мнение мое еще ого (!), имеет цену. В Москве в подобных случаях я узнавал о себе от женщин: «колхозник», «провинциал», «пенсионер», «скряга», «шутник» и т. п.

На маршруте из отдела тряпок к сковородке, откуда мы извлекли Пад Тай, я тормознул – выгреб из кармана наличку и всучил Пао – я платил ей за любовь.

Ну чего может стоить любовь в Бангкоке, где люди в своем усердии подтрахивать друг друга обошли уже всех кошек и мышек. Наверное, любовь здесь не стоит ничего.

Пао сложила руки лодочкой, и втиснула купюры в кармашек шорт – в ее глазах не было радости. Надоели они ей, как горькая редька.