У-мир-рай

Ну, так и муж не чета первому: не пьёт, начитанный, даром, что водителем работает, и познакомились в общаге – этажом ниже жил.

– А-а-а, вот что, – протянула Валентина, – то-то я и приметила, что вы с девочкой к Клавдии только на Новый год или летом. Ясно теперь. Ну, иди, присмотрю за Артёмкой-то, никуда не скроется.

– Вот ещё что, баб Валь, – Галина приостановилась у входа в дом и вновь обернулась в сторону скамейки, – вы там про бельё спрашивали да одежду. Так я согласна. Я многое от чего избавляться буду, так взяли бы.

– А ты, знаш, что? Пичугиным отдай. Им зазорно не будет – всё за поллитру сбагрят.

– Так вроде сами хотели? Пошли бы сейчас вещи вместе поразбирали. – Да какой мне наряжаться? Отнаряжалась уж своё. Не, ничего не надо.

Галя хмыкнула, плечами пожала, пошла в квартиру. По пути заглянула к Пичугиным – от одежды и они отказались, а всякие сумочки, посуду, часы, коли не надо, согласились взять. «Вот, бляха-муха, сортировать сейчас вам буду», – возмутилась Галина и пошла сортировать.

Муж с приятелем шкаф устанавливают, а она вещи по мешкам: наволочки с простынями на выброс, часы оставить, зеркало старое довоенное оставить, потёртая сумка Пичугиным, зонт затрапезный им же; тапочки старые чёрные, дурацкие динозаврики на них нарисованы – выкинуть.

– Слушай, – вполоборота крикнула она мужу, – установи сразу вентилятор на кухне, да включи. Такое чувство, что до сих пор этим протухшим супом несёт, рисовым.

Первая неделя – в обустройстве. После общаги – двенадцать квадратных метров, туалет в конце коридора, кухня общая – двухкомнатное бытие казалось почти что роскошеством.

Тем более после старухи много ненужных вещей повыбрасывали, посдавали, один комод чего стоит – теперь в новообретённом жилье можно было петь, танцевать, строить планы.

– Слушай, а я ведь когда-нибудь и не поверю, что в общаге жила, – по-девчачьи, кружась по комнате, говорила мужу Галина.

Тот курил на кухне и с улыбкой смотрел на жену:

– Со следующей зарплаты плиту на кухне менять будем, – это так, в продолжение планов, веско сказано.

Артёмка крутился возле матери, хватался за брючину, а когда Галина выскальзывала из его нецепких объятий, заливисто хохотал. Галина подхватила сына на руки и подняла под потолок. Высоченные потолки, сталинские.

– Плиту будем новую ставить. Достала нас с Артёмкой общага, – нараспев в такт кружению говорила Галина, – Артёмка вырастет, высокий-высокий будет, три метра, и тогда ему места хватит.