У-мир-рай

Вокруг нее шепотков и разговоров особенно много. Во-первых, всю организацию похорон на себя взяла и поминки в заводской столовой за её счёт, во-вторых, покойной она ближайшей родственницей приходится, потому на законных правах, и двухкомнатная квартира ей достанется. И то, и другое вызывало живейший интерес.

– Переезжать-то, Галь, думаешь? – первой не затерпелось спросить Валентине, её квартира как раз и примыкала к двухкомнатке покойной.

– Поправлюсь с похоронами, по своей халупе решу чего, тогда уж и заедем.

Вещички мне собрать, раз-два и обчёлся, в общаге много не напасёшься, – вид у племянницы при этом оставался смурной и сосредоточенный.

– А там, знаш, у Клавы: бельё какое старое увидишь или ещё чего, так мне неси. Оно бы и мне пошло, мы с Клавой одного, вроде, размера.

– Обожди тёть Валь, некогда пока всё это тряхомудье разбирать, до всего руки дойдут, дай только с похоронами поправиться.

– Ты только, знаш, Пичугиным ничего не давай. Все прохалкают. Будут зариться – не давай.

– Ой, томит чего-то, как перед грозой.

Лишь бы на кладбище дождина не застала, – в воздухе действительно стояла несносная духота, да и Пичугины околачивались неподалеку, чего подслеповатая соседка Валя никак в толк не могла взять, так что было в самый раз сменить тему разговора. – Всю неделю дождь обещают, вот, поди, и разразится.

– Оно бы и хорошо попозже немножко, – это подал голос Пичугин-старший из квартиры ниже, – а то жара всего уж измотала. Конец августа, а парит, как в июле. Я так думаю, что и Клавдию тоже жара доконала.

Давление у нее.

– Ой, Клава, Клавушка, угораздило же тебя. И никто то ж тебя не услышал, и никто не помог, одна-одинёшенька лежишь и позвать не можешь. За чьи грехи отвечаешь? Кому грехи накручиваешь? Злой смертью померла да зло оставила, – всякие причитания-обличения Лиде Саврасовой прощались легко. Знали в подъезде: одна баба живёт, дурит со скуки, все блажит чего-то, по утрам водой обливается, вечером карты раскладывает, сны растолковывать любит, даже если об этом её и никто не просит.

Но на этот раз среди присутствующих были и те, кому такое поведение внове.

Галин муж осёк:

– При детях хоть кликушествовать не надо!

Впрочем, ребятишки и так не очень-то замечали траурности момента: трехлетний Артем по малолетству, двенадцатилетняя Софья из-за болезни. Дурной она уродилась. Врачи напортачили, объясняла всем Галина, родовая травма, в голове что-то не так сомкнулось, всё только на десятый раз доходит.