Принц Шарль-Жозеф де Линь. Переписка с русскими корреспондентами

Порой с трудом взойдя на гребни ближних гор,

В восторге я смотрел, как дивная природа

Бескрайний, красочный являла мне простор.

И, на гранитный трон воссев близ небосвода,

Я тучные стада и подданных считал,

Потоки направлял в безводные долины,

Изгибы ручейков и пашни рисовал,

Повелевал разбить цветущие куртины,

Да служат яркими границами садов,

И, оплетя стволы, как стройные колонны,

Простым венком чело украсив пастухов,

Сияют их цветы в беседке затененной.

И ум, и сердце я всегда звал на совет,

Я правил как отец и, жизнью умудренный,

Знал, что достаток, вкус, без коих счастья нет,

Всегда украсят мой приют уединенный.

Порой минувшего найти желая след,

Я с трепетом вступал в священные дубравы,

Где словно времени остановился ход

И в сумерках донжон, свидетель ратной славы,

Нам достопамятный урок преподает.

Я в ужасе бродил под сводами меж терний,

Где видятся вожди, поверженные в прах;

Я слышал стоны их, я вопрошал их тени

И словно с ними жил в промчавшихся веках.

Развалины сих стен со мною говорили,

От эха гулкого я, вздрогнув, замирал

И, воздохнув о тех героях, что почили

Во мраке гробовом, скорее прочь бежал.

Порой хотелось мне вернуться в наши годы.

Как не восславить нам героев наших лет!

Я легендарные воспоминал походы

Того, кто множество здесь одержал побед[208 - В окрестностях Теплице находятся дороги, по которым король Пруссии вступил в Богемию.].

В полях Богемии его влекомый славой,

Я шел за Фридрихом, что путь мой направлял.

Он, на поверженных взирая величаво,

Увенчан лаврами, победы воспевал.

Порой во власти дум и вдохновенной лени

В мой тихий уголок укрывшись ото всех,

Свободный от страстей, иллюзий, заблуждений,

Не внемля голосу соблазнов и утех,

Богине мудрости я посвящал занятья,

В воспоминаниях отраду находил,

Старался разумом прошедшее объять я

И мысль свою в слова облечь по мере сил.

Но чаще, признаюсь, я с лирой на поляне,

Увенчан лозами, утехи воспевал,

Всей нашей жизни цель, единое желанье,

И гармоничный звук округу чаровал.

Порхали стаи птиц и волновались воды,

Расцветшие цветы овеивал зефир,

И, славя радость, я был братом всей природы,

Для наслаждения тогда жил целый мир.

Промчалось все, уж нет Цереры и Помоны;

Светило дня от нас уходит на ночлег,

Из сумрачной дали подули аквилоны

И скоро гребни гор покроет белый снег.

Земля обнажена.