Плавучий мост. Журнал поэзии. №4/2019

Но жить рабом, каким-то унтерменшем —

В родной стране! – он будет – оттого,

Что полюбил одну из русских женщин —

Ту, что на днях оставила его.

– Она ушла! Скажите-ка на милость!

Таким вот, как она, благодаря,

Тут со страной любви не получилось!.. —

Так думал он, страдая втихаря

Среди дворов, на каждом повороте

Топчась и подзывая: «Мотя! Мотя!»

Не слишком полагаясь на возможность

Возврата либеральных конъюнктур,

Он материл возвышенность и сложность

Своей наитончайшей из натур.

На старый – весь затоптанный, помятый —

За гаражами выпал новый снег.

– Мы как в плену! Повсюду ебанаты! —

Так думал тот несчастный человек,

Себя пытаясь честно обмануть,

Что, может, всё получится вернуть.

Но был момент, когда ему приснилось,

Что с женщиной возобновилась связь;

И со страной любовь восстановилась;

Вернулось всё… Матильда не нашлась.

«На Пешков-стрит (теперь Тверская)…»

На Пешков-стрит (теперь Тверская),

Где я к москвичкам приставал:

«А знаешь, ты ничё такая!» —

Москва, Москва – мой идеал.

Не надо! – город не угроблен,

Пока в нём строят и живут,

И часто: «Да и ты ничо, блин», —

Ответить могут там и тут.

Но до сих пор, поднявши ворот,

Где площадь Красная видна,

Пересекаю Китай-город,

Как будто площадь Ногина.

Средь ограждений и решёток —

На стройке жить – как жить в говне!

Но центр выглядит ничё так,

Да и окраины – вполне.

С чего же стали центровые

Так часто-часто – нету сил! —

Вздыхать о сумрачной России,

Где я страдал, где я любил? —

Зане родные мостовые

Давно сменил на пыльный Крым,

Где обрывается Россия

Над морем чёрным и глухим.

Они как думают? – за МКАДом

Ни счастья нет, ни воли нет,

И рай вокруг считают адом,

Где им Собянин – Бафомет.

Москва, Москва, с какой печали

Ты на протесты поднялась?

За что пошли? За что стояли? —

За всё, как с гадов, спросят с вас.

Скажи-ка, дядя, ведь недаром

У каждой станции метро

Москва заделалась базаром,

Когда она – ты помнишь, бро, —

Весь мир Свободой удивляя,

Стояла бедной и нагой?

Она была ничё такая;

Но жить приятнее в другой.

Exegi monumentum

Катафалк – в итоге – данность,

Неминуемое дно;

«Все умрут, а я останусь!» —

Только тизер для кино.

Можно, с гордостью бесстыжей,

Заявить не ко двору —

Как в стихах когда-то Рыжий:

«Я поэт и не умру».