Плавучий мост. Журнал поэзии. №4/2019

Провинциальный роман(с)

Среди лая жучек и трезоров

Ночью, по дороге на вокзал,

Мастерицу виноватых взоров

Кто-то проституткой обозвал.

Здесь такое часто происходит —

В подворотнях, пьяные в дрова,

Так гнобят друг друга и изводят

Верные поклонники «Дом-2».

Но беду не развести руками,

Если ты нечаянно свернул

В переулок, прямо за ларьками,

Где открыт последний ПБОЮЛ.

Там, тая недюжинную силу,

Собраны, слегка возбуждены,

Ожидают нового терпилу

Местные, «с раёна», пацаны.

Впрочем, вру: не говорить пристрастно —

Первый твой завет, постмодернист!

Здесь таких, настроенных опасно,

Нет как нет, давно перевелись.

Но не всем пока ещё по силам

Изменить себя и уберечь:

До сих пор барыжит «крокодилом»

Маленьких держательница плеч.

Но, глядишь, завяжет понемногу,

На траву и смеси перейдёт.

Молодым – везде у нас дорога,

Старикам – везде у нас почёт.

Если в рай ни чучелком, ни тушкой —

Будем жить, хватаясь за края:

Ты жива ещё, моя старушка?

Жив и я.

«Который год в тюрьме моей темно…»

Который год в тюрьме моей темно

И море на отшибе колобродит;

И, может, лучше, что ко мне давно,

Как к Евтушенко, старый друг не ходит.

А постоянно ходят – оh my God! —

Лишь те, что называются «с приветом»…

В моей тюрьме темно который год,

Как в келье с отключённым Интернетом.

И женщина, которая – акме,

Давно со мной не делит страсть и негу.

Который год темно в моей тюрьме,

Да так, что лень готовиться к побегу.

Патриотический роман(с)

Почти ничего не осталось от той, что любила меня,

Быть может, лишь самая малость, какая-то, в общем, фигня;

Ничтожная жалкая доля от чувств, что питала она:

Навязчивый вкус алкоголя; рельеф обнажённого дна.

Мы зря перед Смертью трепещем, напрасно о близких скорбим;

Внизу, среди впадин и трещин, во тьме отступивших глубин,

Доверчиво, просто, по-детски сказала, прощаясь, она:

«Не нужен мне берег турецкий, и Африка мне не нужна».

Я век коротал в бессознанке, но чуял, как гад, каждый ход.

Прощание пьяной славянки запомнил без знания нот.

На смену большому запою приходит последний запой;

А мы остаёмся с тобою, а мы остаёмся с тобой,

На самых тяжёлых работах во имя Крутого Бабла;

Я век проходил в идиотах; ты медленно рядышком шла.

Меняя своё на чужое, чужое опять на своё,

Мы вышли вдвоём из запоя… Почти не осталось её.