Чёрный сон. Ягура

– Волки его сожрали, парни, – участливо кашлянул в кулак Прелый.

– Надо похоронить… что осталось. Хорошо мать не видит, – всхлипнул Яша.

– Да-да, хорошо, что не видит, – кивнул Прелый.

Внезапно мальчик затрясся в беззвучных рыданиях. Его обнял Остап и бросил на Аскольда взгляд, полный ненависти.

– Хватит ныть, может он всех спас от нападения, отвлёк… так сказать, – князь нервно дёрнул головой. – Закопайте то… что осталось.

– Уйдите, или я за себя не отвечаю! – сквозь зубы процедил Остап.

– Эй, сынок, а ну потише! – раздался голос Алевтины.

– Его волки растерзали, – сдерживая рыдание, произнёс Яша.

Женщина, не сводя взгляда с изувеченной руки, долго стояла, затем потеряно сказала:

– А руки у Пети были золотые. Всё у него ладилось. Какие люди жестокие! – она кинула затравленный взгляд на князя.

– Сочувствую, – буркнул Аскольд.

– Они людоеды? – очнулась Алевтина.

– Сейчас их здесь нет, – заметив, как женщина в испуге дёрнулась, поспешил её успокоить князь.

Женщина вновь кинула быстрый взгляд на оторванную руку и неожиданно сухо произнесла:

– Плохим он был мужем и отцом. Надо мной измывался. Вас с раннего детства «драл, как Сидоровых коз» … Может всё и к лучшему, что так случилось, – цинично произнесла она.

– Ты что говоришь, мать?! Он же был нашим отцом! – возмутился Остап. По его лицу пошли красные пятна.

– Да он никогда не считал вас своими детьми… поэтому и порол почти каждый день! – с гневом воскликнула женщина. – Не хороните эту… запчасть! Выбросите её на помойку! – внезапно сорвалась она на крик и резко отвернувшись, ушла в дом.

– Нет, это не по-христиански, – задумался Остап.

– Надо похоронить и забыть о нём! – неожиданно твёрдо произнёс Яша, и его слёзы быстро высохли.

– Вот и ладненько, – улыбнулся Аскольд. – Действуйте, волчата.

Остап напрягся, кинул враждебный взгляд на князя и с нескрываемой злобой произнёс:

– Я тебя всё равно убью!

– Не советую, – улыбнулся Аскольд – Да и не получится у тебя. Исподтишка ведь не нападёшь, это не по-мужски, а в прямой схватке я переломлю тебе шею, как тощему курёнку. Да и сам подумай, своей смертью отец услугу вам оказал… мать освободил. Так что умерь свой гнев.