Чёрный сон. Ягура

Аскольд в задумчивости погладил окладистую бороду. Возникло чувство вины, неужели по его вине погибла эта девушка. Он подошёл к ней совсем близко, присел, всматриваясь в её лицо. Нет, она точно не из их города. Но тогда откуда она пришла и почему голая?

Алёнка почувствовала приближение человека. Если она сможет его убить, будет достаточно еды, чтобы провести полную регенерацию организма. Затем, где-то в отдалённых местах леса ей необходимо найти секретный ход Разлома и вызволить из подводной ловушки её создателя.

От неожиданности Аскольд вскочил на ноги, не веря, что труп неожиданно ожил. Девушка попыталась приподняться, но с тихим выкриком упала, из страшных ран потекла кровь.

– Лежи! Тебе нельзя двигаться! – Аскольд сорвал с себя куртку и принялся резать её кинжалом на широкие полосы.

Алёнка вначале не поняла, что делает человек, но после того как тот закрыл её раны, она получила небывалое облегчение. Для неё это было неожиданностью и возникло странное чувство благодарности. Мужчина совсем близко склонился над ней, один рывок и девушка-мутант может зубами вырвать ему кадык.

– Ты как? – испытывая странное состояние от общения с незнакомкой, спросил Аскольд. Внезапно он ощутил необъяснимый ужас и украдкой вытер со лба холодный пот.

– Бывало хуже, – рот у Алёнки искривился в болезненной усмешке, и она передумала убивать человека. – Мне бы поесть… и попить, – не сводя гипнотического взгляда с Аскольда, попросила она.

Мужчина скинул с плеча кожаную сумку, вытащил двухлитровую пластиковую бутылку с родниковой водой, подарок Семёна, и осторожно начал поить раненую девушку. Алёна сделала небольшой глоток, закашлялась, Аскольд чуть поднял бутылку, боясь, что она может захлебнуться, но та неожиданно вырвала её из его рук и принялась жадно пить.

– Не так быстро, тебе нельзя так сразу много! – встревожился Аскольд, но Алёна уже опустошила всю бутылку. Её глаза увлажнились, и она уже более внимательно посмотрела на мужчину.

– Теперь дай поесть, – потребовала она.

– Жесть какая-та! – передёрнул плечами Аскольд, наблюдая, как розовеет её лицо. В душе вновь возник необъяснимый страх, природу которого он не мог объяснить.