Чёрный сон. Мутанты

В трюме оказалась морковь, картошка и ещё я нашёл портвейн. Воды не было, пришлось пить вино. Когда я смог открыть люк, корабль начало швырять. Смотрю, а команда уже отчалила на шлюпках. Тогда я схватил мешок с пластиковыми бутылками, там ещё и вино осталось, и меня смыло за борт. Вот так я оказался на берегу. И вновь воды нет, вот потихоньку я и сосал портвейн. Вот такая произошла у меня беда.

– Как глупо, – покачал головой Никита. – Полицию надо было вызвать.

– Уже думал об этом, но как случилось, так случилось.

Попить бы, – он дёрнул кадыком.

– Чуть ниже родник, воду только не замути. А потом поешь. У нас есть запеченные в углях крабы и копчёный окунь. Только сразу много не ешь.

– Знаю, – расцвёл в улыбке парень и исчез в темноте.

– Странный тип, – Лада задумчиво поворошила палкой угли.

Никита смолчал, отложил копьё, но недалеко от себя. Они ещё некоторое время сидели у костра. Затем пришёл парень, взял с собой еду и больше им не досаждал.

Утренняя прохлада разбудила Никиту.

Костёр давно погас, но угли всё ещё тлели. Разворошив их, он кинул несколько веток, подождал когда разгорится пламя и вышел наружу. На ветках можжевельника сушилась одежда, а парень в тщательно выстиранных, но пока мокрых семейных трусах, пытался согреться, делая несложную гимнастику. Он энергично приседал, размахивая во все стороны руками.

Никита на него долго смотрел, затем подозвал:

– Чего мёрзнешь, иди к костру.

– Вы же мне запретили, – с вызовом произнёс парень и обиженно повёл опухшим носом.

– Но ты же помылся.

– Причём тщательно! К морю спустился, намылился глиной, и даже волосы веточкой расчесал. Кстати, у родника видел деда и молодую женщину с кучерявым мальчиком. Меня даже не увидели, только услышали и как побежали сквозь кусты, а женщина еще трижды обозвала меня вонючим козлом. Что вообще происходит? Мы где? Помню весь день шёл по пляжу и не встретил ни одного человека.

– Спрашиваешь, что это за место? Как бы помягче выразиться…

– Сильно сказано, – мотнул головой парень.

 – Тогда хочу представиться, Семён.

– А меня можешь называть Никитой Васильевичем.

– С теми, что меня вонючим козлом обозвали, у вас конфликт произошёл? – проницательно заметил парень, почёсывая небритые пухлые щёки.

– Не совсем с ними, с их мужчинами, – Никита пощупал повязку.

– Ножом ударили? – чуть не подпрыгнул Семён и его серые глаза налились свинцом.

– Копьём, затем ограбили и из этой пещеры выгнали.