Харьков в годы Великой Отечественной войны. Город и война

На кладбищах?!

Да, на кладбищах динамитом взрывают землю, засыпая не погребенные (засунули в свое время в снег) трупы умерших от голода. Так быстрее… К тому же, тела… взлетают на воздух и… не надо их закапывать, часть засыпается землей…

… На спусковой лестнице (с территории Технологического[74 - В настоящее время Национальный технический университет «Харьковский политехнический институт».] на Журавлевку) стоит человек. Голова опущена, пальто сидит на нем мешковато. Худой, как скелет, желтый. В обоих ведрах воды до половины.

[…]

7.IV.42 г. Дине снился Кадя[75 - Аркадий Усык.] – красивый, здоровый. Милый мой сын! Дина плачет, рассказывая…

[Диной отец называл мою маму – Евдокию Семеновну Денисенко. Бабушка и все остальные родственники называли маму Дуся. – А. У.].

8.IV.42 1,8 кгр хлеба, 150 грамм крупы, 50 грамм повидла, 50 грамм маргарина, 100 грамм сахару, 100 грамм кофе, a 7.

…

9.IV.42 Опять встреча с веселым профессором, директором института судебной медицины[76 - В это время директором института был Николай Николаевич Бокариус (1899-1966) – сын выдающегося судебного медика Николая Сергеевича Бокариуса. В Харьковском НИИ судебной экспертизы, носящем имя его отца, начал работать в 1924 г. С 1931 по 1946 г. был его директором. С 1950 г. работал там же научным сотрудником.].

– Вы единственный человек, которого я вижу всегда веселым и жизнерадостным, и в такое время!

– Это потому, что я имею дело с немыми мертвецами.

– Ну, как – взрывы на кладбищах продолжаются? – Продолжаем. У меня целые партии рабочих.

– На каких кладбищах?

– На всех. Но главным образом на Кудинском[77 - Возможно, Кузинское.] и в конце Пушкинской.

– Мне кажется, что в том районе меньше народ мрет: ближе к окрестным селам, где можно кое-что достать, больше обеспечен, нежели интеллигенция Нагорной части[78 - Исторический центр Харькова.

– Это, конечно, верно. Но имеем дело главным образом с военнопленными.

– С военнопленными? Понимаю, мрут они от голода, от жестокого обращения. Ну, и много таких погибших?

– Целые братские могилы – по несколько десятков человек в каждой. Тысячи три уже похоронили.

– Ну, а на Нагорном?

– На Нагорном приводим в порядок плохо спрятанное. Засыпаем, присыпаем, чтоб не было видно. Рыть братские здесь запретили.