Темные небеса

Кажется, что если Чинок вдруг попытается заговорить или, не дай бог, улыбнуться, то парафин потрескается, ссыплется чешуей, с мелким шорохом и откроется чуть сплюснутый по бокам череп в белизне гладких костей.

Так может выглядеть зомби, живой мертвец.

Хотя возможно, что у Лизетты тоже – нервные глюки. Тем более что дядь Леша, тычущий пальцем в пульт, не поднимая лица, говорит:

– Слушай, Чинок, ты бы пока откатил эту хрень. Вообще – сядь в машину, присматривай, как там и что…

– Угум, – отвечает Чинок.

И ничего, парафин с него не сыплется.

Чемодан с глухим грохотом едет к дверям. От его колесиков остаются вдавленные следы на паркете. Ираида Игнатьевна, глядя на них, чуть ли не всхлипывает:

– Год назад всего постелили, и вот…

– Спокойно, Маш, я – Дубровский, – прерывает ее дядь Леша, щурясь на пульт. – Сойди с «мутного глаза», мешаешь…

– А куда?

– Вон туда…

Экран телевизора наконец загорается, и диктор, точно с нетерпением дожидавшийся этого, строгим голосом говорит, что «по сообщениям из различных источников, имеется большое число жертв с обеих сторон.

Бои идут в непосредственной близости от арконской Станции, периметр которой части, верные Нуала Ндогу, действующему президенту страны, контролируют со вчерашнего дня. Зафиксированы прямые попадания в защитное поле. В район столкновений срочно выехала миссия наблюдателей Организации Объединенных Наций. Напоминаем, что представитель арконской цивилизации еще три дня назад заявил: прием мигрантов на данной Станции временно прекращен. Он подчеркнул также, что Аркон по-прежнему придерживается принципа абсолютного невмешательства во внутренние дела Земли».

Изображения, сопровождающие закадровый текст, темные и расплывчатые. Снималось, видимо, ночью, к тому же картинка непрерывно подпрыгивает и дрожит. Можно различить только вскакивающие и падающие фигуры, мутные вспышки, разрывы, плавающие в воздухе звездочки сигнальных ракет. И вдруг ясный и четкий кадр – огненный осьминог, корчащийся на пленке: защитное поле Станции растворяет в себе попавший в него артиллерийский снаряд.

– Это где? – испуганно спрашивает Ираида Игнатьевна.

– Это в Африке, – не оборачиваясь, говорит дядь Леша и поманивает ладонью мечущийся экран. – Ну, давай-давай, родной… Ближе к делу… Давай!..

Словно повинуясь его призыву, картинка меняется. Теперь это город, широченный проспект, ближние новостройки с мощными, будто крепости, мрачноватыми, еще сталинскими домами.