Детство в европейских автобиографиях: от Античности до Нового времени. Антология

], умов достойное лучших

И придающее блеск сугубый большим дарованьям,

Было моей, как я вижу теперь, душе не под силу,

Вскоре в размахе своем исчерпав ее скудные средства, —

Что и теперь выдает невольно вот эта страница,

Хоть отдаю, неумелую, сам я ее на прочтенье,

Ибо она не позорит меня своим содержаньем,

О каковом и стараюсь я дать изъяснение в слове —

Это отец и мать в добронравье своем постарались

Так меня воспитать, чтобы больше уже не бояться,

Что злоязычный попрек уязвит мое доброе имя.

Но хоть осталось оно в своей не запятнано чести,

Было бы лучше ему облечься достойнейшим блеском,

Если бы воля отца и матери в оные годы

Так совпала с моим тогдашним детским желаньем,

Чтобы навек сохранить меня рабом Твоим, Боже,

Благочестивый отеческий долг соблюдя полномерно,

И чтобы я, миновав преходящие радости плоти,

Вечной радости плод пожал бы в грядущие годы.

Но поелику теперь пристало мне более верить,

Что изъявил Ты волю Свою провести меня в жизни,

О присносущий Господь, всегда указующий долю,

Так, чтобы я согрешил, а Ты меня снова восставил,

Жизненным даром меня оделив, – то тем благодарней

Я предстаю, чем больше в своих согрешениях каюсь.

Ибо что бы мне ни пришлось соделать дурного

В этом моем пути по скользкому времени жизни, —

Знаю, что Ты, милосердый, отпустишь мою мне провинность,

Если, раскаявшись, я прибегну к Тебе, всепокорный;

Если ж я когда и сумел от греха воздержаться,

Коим теперь пред Тобой оказался бы хуже виновен, —

Тоже знаю, что это – Твои надо мною щедроты.

Но возвращаюсь на прежний черед: в далекую пору

Лет, когда, посвятив себя словесным занятьям,

Я уже видел в мечтах себя ощутимо достигшим

Некой цели трудов на этом избранном поле,

Где надзирали за мной аргивский[124 - «Аргивяне» (от г. Аргос) – синоним греков.] наставник и римский,

И, быть может, уже сбирал бы плоды урожая, —

Если бы вдруг, внезапно напав, худая горячка

Не отвратила меня от приятных ученых попыток

В самый год, когда мне едва миновало пятнадцать.

Были отец и мать в такой тревоге о сыне,

Что рассудили они, что важней поправленье здоровья

В теле бессильном моем, чем двух языков изощренье,

Да и врачи говорили о том, что мне благотворно

Будет развлечься душой на всем, что приятно и мило.