За последним порогом. Паутина

Внезапно дверь распахнулась, и в палату стремительно вошла Милослава, а вслед за ней целая толпа в белых халатах.

Путята с трудом узнал племянницу. В ней очень мало что осталось от той несчастной заплаканной девчонки с уже заметным животом, над которой он жестоко посмеялся, прежде чем выгнать в ночь. С тех пор он много раз вспоминал тот вечер, и каждый раз пытался убедить себя, что поступил правильно. Убедить так и не получилось, и в конце концов он с неохотой признал, что, пожалуй, был неправ. О том, чтобы как-то исправить сделанное, он не задумался, да и исправлять что-то к тому времени было уже поздновато – она как-то сумела устроить свою жизнь.

Ну а потом, когда она стала высокоранговой целительницей, возможность исправить ошибку окончательно исчезла.

Милослава скользнула взглядом по Беримиру с Понарой и тут же потеряла к ним интерес. Она подошла к кровати, на которой лежал Путята. В палате стояла мёртвая тишина, а Милослава смотрела на Путяту с непонятным выражением лица.

Наконец, сзади кто-то кашлянул, и странное наваждение прошло.

– Милослава, я благодарен тебе… – начал Путята, чувствуя себя ужасно неловко.

– Мне не нужны твои благодарности, – резко прервала его Милослава. – И не думай, что я забыла прошлое. Я не шевельнула бы ради тебя и пальцем, но за тебя просил мой сын, который считает вас родственниками.

Путята попытался что-то сказать, но Милослава его снова прервала:

– Тебе передали моё условие?

– Я уже не глава семейства, – с неохотой выдавил из себя Путята.

– Тогда спи!

Она ткнула его пальцем в лоб, и Путята обмяк. Милослава присела рядом, взяла его голову в руки и прикрыла глаза. Так прошло несколько минут, затем она встала и начала отдавать какие-то распоряжения, которые её свита старательно записывала. Наконец она обратила внимание на Хомских:

– Он будет спать сутки, так что вы можете пока ехать домой.

– Он выздоровеет? – с надеждой спросила Понара.

– Я не стала бы давать никаких гарантий, даже если бы у него была всего лишь простуда, – ответила Милослава.

 – Даже я не могу заставить жить человека, который не хочет жить. Через несколько дней мы увидим, согласна ли его душа задержаться здесь ещё.

– Милослава, я хочу тебе сказать, – начал Беримир, – мой отец поступил тогда недостойно, но не суди по тому случаю обо всех нас.

– Ты же Беримир, да? – обратила внимание на него Милослава. – Сын Путяты?

– Да, – подтвердил тот.