За последним порогом. Паутина. Книга 2

За разговором я и не заметил, как мы подошли к кустам.

– Эй ты, за шиповником, – громко сказал я, посмотрев в сторону группы раскидистых кустов, усыпанных крупными оранжевыми ягодами, – позови Росомаху или Бобра, а лучше обоих. И давай побыстрее.

Из-за кустов послышалось тихое, но вполне различимое возмущённое фырканье, но комментариев не последовало, а затем огонёк, излучающий чувство негодования, начал быстро удаляться.

– Не устаю поражаться этому лесу, – заметил я, усаживаясь на удобное брёвнышко.

– Здорово в таком лесу жить, наверное, – завистливо вздохнула Ленка, умащиваясь рядом.

– Насчёт этого не уверен, – хмыкнул я. – Ванная в ручейке и туалет под кустом даже в волшебном лесу удовольствие сомнительное.

– Нет в тебе романтики, Кени.

– Нет, – печально согласился я. – Зато у меня есть жена, в которой романтики как раз хватает на нас двоих.

Мы сидели и ждали молча, наслаждаясь запахом летнего леса, таким необычным посреди глубокой осени.

– Интересно, Кени – эмоций они почти не излучают, а мы их чувствуем, – с лёгким удивлением отметила Ленка.

– Я тоже заметил, что мы в последнее время стали как-то иначе чувствовать, – подтвердил я. – Надо бы как-нибудь спокойно разобраться, что же мы умеем.

Тут из-за кустов показалась группа лесных, и разговор сам собой отложился до лучших времён.

– Зачем вы нас вызвали? – хмурясь потребовал ответа Росомаха. Рядом хмурился Бобёр, а Ворон скромно держался чуть позади и помалкивал. Я с интересом заметил, что хмуриться-то старейшины хмурились, но никаких отрицательных чувств не испытывали, зато в эмоциях прослеживалось лёгкое любопытство. Наверное, скучно им в лесу, а тут выпал случай поболтать с новыми людьми.

– Затем, чтобы поговорить, – рассудительно сказал я. – Разве это не очевидно?

– От нас разговаривает Ворон.

– Почтенный Ворон несколько утратил моё доверие, – с сожалением объяснил я. – Поэтому я хочу, чтобы все наши договорённости подтверждались старейшинами племени Вербы – во всяком случае, до тех пор, пока доверие не восстановится.

Старейшины нахмурились уже всерьёз, а у Ворона лицо сделалось таким кислым, будто он съел лимон.