Вкус сна. Женщина внутри себя

Я забралась на топчан на веранде, позвала Князя, обняла его горячую тушу и стала смотреть сквозь квадратики стекла на ночное небо. Такое прекрасное ночное небо, такое ясное, когда оно не заглушается электрическим светом.

Половицы заскрипели, дедушка подошел и сел на стул напротив меня.

– Ты не умер?

– Умер.

– Я сплю?

– Спишь.

– Тебе хорошо?

– Да, рад, что ты приехала. Все ждал-ждал тебя. Дождался.

– Я тебя сама похороню. Прости. Дедушка, почему ты тут жил один?

– Не хотел бросать Марусю, она лежит у правого края кладбища в третьем ряду.

– Хорошо.

– Не бойся, Сашка, я ушел, другой придет.

– А кто придет? Кто? Ты знаешь?

– Знаю, но тебе пока не положено, нет разрешения тебе знать.

– Дедушка…

– Проследи, чтоб кольцо на мне было обручальное, когда в гроб положат. В подполе посмотри за лестницей что-то есть для тебя. За мной не ходи, живи. Прощай. – Он поцеловал меня в голову, я зажмурилась, хотела обнять его, но вместо него была только дорожка лунного света.

Отец приехал еще до света. Зашел с фонариком, стал стучать в дверь. Князь живо отозвался.

– Привет, дочь, так это правда?

– Да. Проходи. Вон там.

– Не могу так сразу. Дай отдышусь.

Отец сидел на крыльце и курил. Три подряд. Оттягивал момент. Только сейчас, в синих рассветных сумерках я увидела, какой он седой. Села сзади него на корточки и обняла его за спину. Я совсем его не знаю, люблю его, но не знаю, мне его так жалко.

– Папа?

– М?

– Ты любил маму?

– Конечно, – он наклоняет голову, как будто отстраняясь от меня и вспоминая. – Особенно в начале.

– Какая она была?

– Веселая и красивая, как ты, – поворачивается ко мне. – Бойкая, все у нее получалось хорошо, – это уже не про меня. – Она знала, чего хочет, – и он посмотрел в небо, как будто это она умерла, а не дедушка.

– А сейчас?

– Сейчас уже ничего не ясно, как будто и не жили жизнь.

– Дедушка просил похоронить его рядом с бабой Марусей.

– Когда?

– Давно. Еще в прошлый мой приезд.

– Что же молчала?

– Так…

Дедушка меня понимал. Он говорил, что надо делать все по-своему, как душа лежит. Потому что жизнь твоя и жить надо ее изнутри, а не снаружи. Чужими мозгами умным можно только слыть, а не быть. Так говорил. Из всех, кого знаю, я стала бы разговаривать сейчас только с ним.