Кончина века. Роман

Васин папа, Владимир Петрович, – маститый профессор-физик, направивший по своим стопам и своё единственное чадо, всегда очень нервничал при виде занемогшей супруги и кричал на Васю срывающимся тенором: «Жопа, опять мать уложил, опять мать уморил!»

Да и комфорт на даче был, прямо скажем, весьма далёк от совершенства. Деревянный дом отапливался (только на первом этаже) печкой, которую перед сном гасили во избежание утечки ядовитого угарного газа. Если ночь выдавалась прохладной, то к утру комнаты остужались, и становилось нестерпимо сыро.

Водопровод в доме отсутствовал, и воду приходилось таскать вёдрами из колодца. Мыться можно было только в переносном душе, который устанавливался в наиболее солнечном месте дачного участка. Вода в баке душа за день нагревалась на свету.

Но самым главным неудобством с точки зрения Васечкина было отсутствие канализации. Грубо сколоченный из необструганных досок сортир, – если вообще можно применить это благородное и приятное для слуха название к столь пошлому сооружению, – находился около забора, в углу садового участка.

Чтобы пройти туда вечером, когда было темно, приходилось брать с собой карманный фонарик, так как участок не освещался.

Внутри сортир имел круглое отверстие, диаметром с габаритный зад, проделанное в дощатом полу. Над этим импровизированным толчком приходилось сидеть в неудобной позе, на корточках; и свирепые комары, тучами парящие в узком сортирном пространстве, всегда с жадностью впивались в оголённые «биологические» (по образному выражению Васиного деда) места.

Под отверстием, в земле, была вырыта яма, в которой стояло большое, оцинкованное ведро. Ведро постепенно наполнялось испражнениями, – так, что каждую неделю было необходимо нести его опустошать в деревянный компостный ящик, громоздившийся в противоположном углу участка.

Компост из ящика использовался для удобрения фруктово-овощных посадок; и тётя Полина всегда очень сердилась на Васю, когда находила в навозе использованные презервативы, которые «не перегнивали».

Да, Васечкин имел привычку бросать иногда презервативы в туалетное ведро.

Нашему герою нередко приходилось осуществлять общественно-полезное, санитарное мероприятие по выносу сортирного ведра. Ведро распускало по жаркому, летнему воздуху головокружительный аромат и было чудовищно тяжёлым. Последнее обстоятельство всегда наводило любознательного физика на глубокие, научные размышления: «Действительно, говно не тонет, а значит, – оно легче воды.