Письмо для торговца Чжао

В ушах заметался собственный дерзкий голос, фальшиво кричащий под неслаженный звон желтобокой гитары : «Smo-o-o-oke on the water!..» Волосы на плечах. Джинсы, вытертые наждачкой до белизны. Аллеи старого парка. Бормотуха из горла на танцплощадке. Пряный дым папиросы с волшебной травой. И кружащие голову поездки тёмными вечерами к весёлым, совсем уже взрослым чувихам в общагу Политехнического.

Какой же это был прекрасный мир, полный ярких красок и свежего ветра! Чистый воздух безоблачной юности вихрем ворвался в душное июльское утро, унося прогорклый смрад подгоревших хичин.

Лёха сам рванулся старому другу навстречу и, похлопывая Третьяка по спине, крепко прижался лицом к жилистому крепкому плечу в бордовой рубахе. Щека скользнула по мягкой ворсистой ткани с удивительно приятной для кожи фактурой.

– Саня, чувак, да откуда ж ты взялся?– вскричал Дроздов удивлённо и радостно.

– Вот тебе и пожалуйста! Я никуда не девался. Это ведь ты на север подался, как институт закончил. А я после армии из Кабановска ни ногой.

Все эти годы здесь и крутился.

– Раскрутился неплохо, как я погляжу. Такой аппарат, наверно, штук на пять зелёных потянет. Это что у тебя? Тойота?

– Хонда Аккорд. Только с ценой малёхо не угадал. За семёрку в Находке брал. Девяносто первого года. Свежак. Непосредственно с парохода.

– Ого! Базаров нет, уматная тачка. Так ты, по ходу, бомбишь?

– Ну, типа того.

– И как? Нормальная тема?

– На жизнь хватает, не жалуюсь. А ты тут чего? На трамвай? Трамваи ж не ходят.

– Да в курсе. На Ботаническом чурка на рельсах машину перевернул. Я остановку прошёл пешком от станции скорой.

– Выходит, на скорой пашешь? То-то, чую, аптекой несёт за версту. А мне говорили, ты до сих пор в деревне гасишься.

– Третий год уже, как вернулся. Помню, принялся сразу тебе названивать. А в трубке гудки короткие. Типа «занято». И так три дня подряд. Приехал в «Черёмушки» – в вашей квартире чувиха живёт какая-то. Даже дверь не открыла, прикинь! Сказала, что бывших хозяев здесь уже нет.

В Анапу уехали. Тут я на жопу и сел. Ну, сам посуди – где Кабановск, и где Анапа?

– Так это ж не я, а мамка! – хлопнув себя по бедру ладонью, воскликнул Третьяк – Мамка в Анапу свинтила!

– Одна, без тебя?

– Ясное дело, одна. Дело прошлое, мы с ней жили, как кошка с собакой. Мне на заводе комнату дали в общаге, я и свалил из дома. Так мамка, прикинь, хату втихую приватизировала, да тут же и закатала по конскому ценнику.