Защищая горизонт. Том 2

Но пока, в связи с данными обстоятельствами, мы вынуждены отстранить вас от всякой оперативной деятельности и лишить вас звания Стража до завершения следствия. Ваше оружие будет изъято, вы будете понижены в правах до обычного жителя Системы и лишены всех причитающихся привилегий. Вам есть, что сказать?

Только я открыл рот и хотел проронить хоть слово, как Вергилий поднял ладонь в запретительном жесте и помотал головой.

– Не надо, Стил. Это я так, для проформы сказал… положено. Тем более молчал бы уж! – уже более расслабленно произнёс Хранитель и затем обратился к старшему Технику: – Плотников! Чего стоишь? Я для чего тебя позвал? Исполняй решение Верховного Стража!

– А, да-да, извините, – вдруг засуетился Костя.

Плотников быстро подошёл ко мне, схватил мою правую руку, замешкался на секунду и посмотрел виноватым взглядом.

– Ты это, п-прости, Стил, будет немного больно и некомфортно. Мне придётся отключить несколько связующих с Системой нитей, отвечающих за глубокое проникновение твоих функциональных способностей.

– Не умеешь ты успокаивать, Костя. Делай уже, что должен.

Плотников грустно пискнул себе под нос, затем провёл пальцами по трём полоскам на моём запястье и открыл специальное окно технической Консоли, связанной с моим чипом. Задумывался ли я над тем, что чувствуют Призраки, когда их, словно больной зуб, вырывают из заботливого лона Системы? О чём я тогда думал, когда Шолохову вырезали чип из его запястья? Мог ли я представить ту боль, что ощущает человек, которого буквально отрезают от обыденной реальности, когда все его закостенелые связи рвутся, а в его разуме и душе разрастается дыра, поглощая его прошлую личность? Можно ли научиться жить без привычного мира вокруг, без ощущения связи с ним? Можно ли жить и знать, что ты только прах, временно собранный вместе, который развеется одним неосторожным движением, а после твоей смерти всё, что делало тебя человеком, моментально исчезнет, сотрётся из Системы? В глубине души я мечтал найти ответы на эти вопросы, пройти через эту невыносимую боль, почувствовать свободу от всего на свете, ощутить себя существом без поводка и условностей жизни.