Птенец и Зверюга

Тому, что вы можете вот так ехать обнявшись, и целоваться в такси, и вообще где угодно…

– Вот здесь направо, и остановите возле того подъезда, – попросил Никита и достал деньги расплатиться.

***

– Посмотри на часы, мы стоим уже скоро как час.

– Что ты все время поглядываешь на эти проклятые часы, как будто боишься, что я их украду?

– Я беспокоюсь о тебе. Как ты будешь возвращаться домой?

– Это мои проблемы. Но, может быть, ты уже торопишься на самолет?

– Ты должен понять, я не могу не ехать.

Если бы это было в моих силах, я бы не расставалась с тобой никогда.

– Возможно, это к лучшему. Каждый ищет в жизни свою дорогу.

– Я больше не могу. Еще минута, я разревусь и никуда не поеду. Поцелуй меня на прощание. И не вздумай приехать в аэропорт. Это будет слишком тяжело для меня. Все эти плачущие родственники, дурацкое оформление, таможня. Ты же знаешь, как у нас это все происходит. Я просто не выдержу. Хорошо?

– Хорошо.

– Обещаешь?

– Обещаю.

– Давай прощаться.

– Я тебя прощаю.

– И я тебя. Пока!

– Пока!..

Одна С Половиной Недели

Они встретились два года спустя в маленькой, окруженной врагами средиземноморской стране.

Когда Глория уезжала в Израиль, Никита был уверен, что она едет со всей семьей, но оказалось, что семья (мама, брат и бабушка) ждет статуса беженцев в американском посольстве, между тем как Глория решилась ехать в незнакомую страну совершенно одна, на свой страх и риск.

Мать и все родственники уговаривали ее подождать, ведь до получения статуса осталось совсем недолго.

Однако ее непреодолимое желание быть самостоятельной во всех своих, даже неверных, решениях перевесило все доводы разума.

В этом сочетании несовместимых желаний, капризов и комплексов была она вся. Ее внешняя хрупкость и утонченность уживались с каменной твердостью и неимоверным упрямством.

Тогда это показалось Самолетову великолепным выходом из сложившейся ситуации, поскольку это было ее добровольным решением, и в том, что они расстаются, никто не виноват, кроме общего течения жизни.

Его самовлюбленное «я» даже попыталось встать в позу обиженного: ведь получалось, что это она его бросает. Но в глубине души он знал, кто из них двоих совершил предательство и кто по-настоящему страдал, а кто всего лишь придумывал себе образ пострадавшего от несчастной любви.

Они простились, и Глория уехала. Между тем Самолетова бросало от одного занятия к другому.