Океан между

Никита выходил из самолета с легким волнением. «Интересно, встречает ли она меня? – думал он. – Это было бы здорово, хотя вряд ли она одна так поздно поедет в аэропорт».

Выйдя из теплого салона самолета, он сразу же попал в вихрь морозного воздуха, дерущего на открытом пространстве щеки, словно наждачная бумага. Холод никогда не смущал Никиту, он был нечувствителен к нему (так же, впрочем, как и к жаре) и даже наоборот, как-то странно взбадривался всеми клеточками тела, вступающими в смертельную схватку на выживание с окружающей средой.

Кучка прилетевших пассажиров быстро загрузилась в выстуженный челнок, преимущество которого перед улицей заключалось только в отсутствии ветра, и тягач с накрытым теплым кожухом мотором повез их в дальний угол аэропорта, чтобы через КПП выпустить за ограду.

Навстречу прилетевшим из здания аэропорта с приветствиями, поцелуями и рукопожатиями высыпали встречающие, но Ланы среди них не было. Уже почти всех пассажиров разобрали по частным машинам, когда он увидел ее.

Она подошла к нему, ни слова не говоря, обняла за шею и прильнула к его губам долгим согревающим поцелуем. Он, как всегда отчего-то смущаясь, как будто это была их первая встреча, немного отстранился и всмотрелся в ее лицо, уже не видя и не чувствуя ничего вокруг, потом взял ее маленькую, немножко озябшую руку и приложил к своим губам.

– Ну, здравствуй, солнышко, – выдохнула она смешанные с паром и неподдельным возбуждением слова приветствия.

– Здравствуй, котенок, – с глупой улыбкой счастья ответил он.

– Ты опять в «командировке»? – с спросила она, в шутку хмурясь.

– Да, вот… – развел руками он.

– Ну тогда пойдем, нас ждет машина, – сказала она и потащила его в сторону автостоянки.

Их ждала с включенным двигателем старенькая, но ухоженная «копейка» неопределенного выцветшего цвета с таким же неопределенного возраста выцветшим мужичком, подрабатывающим извозчиком. Лана поймала его еще в городе и попросила подождать, чтобы вернуться обратно.

Дорога до города заняла не больше двадцати минут.