Хозяйка старого кладбища

Убедившись, что пленник не пытается сбежать, Витаминыч грозно взглянул на него и пошел проверять засов на воротах.

– Сиди здесь! Я скоро вернусь! – с этими словами сторож покинул сторожку, оставив пацана одного.

Прошло не так уж и много времени для того, чтобы парень успел слегка оклематься. Тем временем Витаминыч успел заглянуть за ворота и проверить, не ошиваются ли где за углом его дружки-беспредельщики; закрыл их на засов и сбегал по малой нужде в туалетную будку. Вернувшись в сторожку и убедившись, что все в порядке (а парень сидел на топчане), Витаминыч хлопнул входной дверью и потянулся к полке древнего шкафа, чтобы достать оттуда уже початую бутылку самогона.

У Витаминыча слегка пересохло в горле, и потому первую налитую рюмку он опустошил резким залпом. Часть самогона потекла по его бороде. Обтерев ее рукавом, сторож, взирая сердитым взглядом на пацана, продолжил: – Из-за таких как ты, мертвецам нет покоя ни днем ни ночью! С 19:30 и до 8:00 кладбище закрыто! И если ты не являешься его работником или же мертвецом, то проезд и проход закрыты до указанного времени, и сюда нечего соваться… Ты меня понял?! Что молчишь?

Васька, посмотрев на сторожа, в знак понимания, неуклюже кивнул головой.

– Вася, сглотнув застоявшийся комок в горле, слегка заикаясь, начал подбирать подходящие слова: – Я-я.

– Что я? Что мы? Что просто? Просто так даже бородавка на морде носорога не выскочит, – перебил его Витаминыч, разглядывая свой опустевший стакан.

– Дяденька, пожалуйста, отпустите меня. Вы больше никогда меня здесь не увидите. Я вам обещаю, честное слово! – пролепетал Васька, пытаясь вызвать благосклонность у слегка захмелевшего сторожа.

– Все вы так говорите, а потом на памятниках появляются надписи, с могил пропадают цветы и по кладбищу разлетается всякий мусор, – насупившись, Витаминыч целил бутылкой, омолаживая горючим свой стакан.

– Нет, дяденька, мы здесь впервые. Мы ничего не портили, не ломали. Мы просто гуляли, – продолжал Васька убеждать сторожа.

– Сколько тебе лет, пацан?

– Пятнадцать.

– Уже пятнадцать, а шастаешь там, где не положено. Держу пари, что твои родители даже не знают, какого они ублюдка вырастили. Ну ничего, скоро узнают.