15 лет на зоне. Записки убийцы поневоле

Ведь человек в нормальном состоянии не мог нанести столько ножевых ранений, ни одно из которых не смертельное. Она даже, при наличии у нас больших средств, смогла бы уговорить суд действительно вменить мне более мягкую статью. Но, увы! К моменту вынесения приговора предложить нашей судебной системе мне было уже нечего. Деньги кончились.

У меня сохранилось записанное мной выступление обвинителя перед приговором (так называемый «запрос прокурора»). Все я его приводить тут, конечно, не буду, но некоторые места процитирую:

«Подсудимые надеялись на нормальный исход событий, план отсутствовал.

Шемарулин предупредил два убийства (здесь имелось в виду то, что вместе с потерпевшими рэкетирами приехал директор страховой компании, у которой они были «крышей», и его водитель. Бандитский джип после аварии ездить отказался. А я сказал своим ребятам, что эти двое не бандиты. Прокуратура вообще вывела сначала версию, что мы собирались убить всех четверых! – А. А.).

Способ убийства – избиение руками и ногами, тросом и так далее.

Дальнейшие действия В. (Андрея – А. А.) – в удостоверении результата. Заинтересован в этом был Шемарулин. Подается команда на добивание, которую исполняет В. Телесные повреждения ножом были причинены мертвым гражданам.

Качество следствия – отрицательное, мне стыдно за свою фирму (Имелась в виду областная прокуратура). Но доказательств достаточно.

После того, как адвокаты настаивали на вызове свидетелей, я проникся к ним уважением. Выяснилось, что показания, сказанные и записанные – две большие разницы.

Вопрос с ножом решен, им могли быть нанесены телесные повреждения.

На экспертизу были взяты не те (! – А. А) брюки Г. Александра, но кровь на сапогах Л.

По поводу крови в машине ВАЗ 2109 – помарка на дверце, пятно на сидении. Сколько крови – не ясно, но не много. Обильного кровотечения не было, следовательно, ножевых ранений до погружения потерпевших в машину не наносилось.

В показаниях подсудимых нет целей убийства, нет мотивов (денег), но есть разногласия. Я расцениваю показания подсудимых как попытку уйти от наказания, попытку негодными средствами доказать свою невиновность.