Дело о невинном убийце

И чего врать по мелочам?

– Да? Надо же, – я сокрушенно покачал головой. – Это все связь. Ведь сколько раз уже вам говорили, Пал Семеныч, давно пора менять всю систему интеркома. Ну, каменный век, честное слово! Вот в двенадцатом отделении…

Говоря все это, я сосредоточенно подкручивал ручки настройки. В чем тут фишка, догадываетесь? Ну, конечно, ваши действия собеседнику видны, а вот их результат остается для него неизвестным. Я довольно хмыкнул, когда рост моего шефа сократился с отпущенных ему природой ста восьмидесяти до полутора метров, а и так не слабая ширина увеличилась вдвое.

– Да плевать мне на двенадцатое отделение! – грозно прорычал поросенок-переросток из своего угла.

– О! – я поднял указательный палец. – Теперь гораздо лучше. Форма приведена в соответствие с содержанием.

Наверное, я все же немного увлекся. Переборщил. Босс посмотрел на меня с явным подозрением.

– В том смысле, что теперь я вас отчетливо вижу и слышу, – не слишком логично пояснил я.

Чтобы отвлечь шефа от вредных (для меня) мыслей, я вытянулся в струнку и сделал лицо а-ля майор Пронин.

– Слушаю, Пал Семеныч.

В эти простые слова я вложил примерно такое содержание: «Дайте мне точку опоры, о, мой мудрый начальник, и я переверну Землю, дабы стряхнуть с нее в просторы Вселенной весь преступный элемент. Под Вашим чутким руководством». Вот так-то!

– Задание, – коротко бросил чуть успокоившийся Босс.

В принципе, он мог этого и не говорить.

Увы, внеочередного отпуска у меня не было… дай Бог памяти… о! Вспомнил! Никогда не было у меня внеочередного отпуска.

– Слушаю, Пал Семеныч, – повторил я со всем возможным служебным рвением. Отсутствие энтузиазма в голосе мне бы все равно ничем не помогло.

– Убийство, – продолжил шеф.

И это, в общем-то, не удивило. Отдел тяжких преступлений, все-таки. Но тем не менее, я чуть подобрался и выпустил из себя часть шутливого настроя.

– Где? – спросил я.

– На заправочной станции. В сегменте 17-36-121, – добавил он почему-то с гаденькой ухмылкой на губах.

В первый момент я ничего не понял. Во второй – тоже. Вообще, этих моментов порядочно прошло, прежде чем мои брови медленно, но неотвратимо поползли на лоб.