Из морга в дурдом и обратно (сборник)

 – Как дела?

– Не очень, – признался Никита и, понизив голос, добавил: – Мать как с цепи сорвалась сегодня…

– Не думаю, что это выражение следует применять к близким людям, – заметил Данилов, не отводя глаз от джезвы, чтобы не упустить тот момент, когда пена начнет подниматься. – Можно сказать – «нервничает» или «немного не в себе», нет, лучше все же «нервничает».

– Нервничает она по-другому, – возразил Никита, наливая в стакан воду из фильтра-кувшина. – А сегодня именно то, что я сказал. Даже подзатыльник мне дала…

– Да ну! – не поверил Данилов.

– Сел за стол с немытыми руками.

– Ее можно понять и простить, – Данилов снял джезву с плиты и перелил кофе в чашку. – Будем считать случившееся единичным случаем.

– Вы плиту не выключили.

– Спасибо. Тебе не надо помочь с уроками?

– Нет, я уже все сделал. А правда, что у покойников усы и борода растут после смерти?

– Неправда, просто немного усыхает кожный покров и оттого волосы на лице становятся чуть длиннее, ведь часть волоса скрыта в толще кожи.

– Ясно. А так, чтобы борода за ночь отросла до пояса, не бывает?

– Поменьше смотри ужастиков, – посоветовал Данилов. – Лучше спать будешь.

– Я и так хорошо сплю, – ответил язвительный отрок и ушел к себе.

Пока кофе остывал, Данилов позвонил матери. Разговор старался вести бодрым, веселым голосом, чтобы не вызвать ненужных вопросов; и ему это вполне удалось.

Елена на кухне больше не появлялась. Данилов слышал, как она пошла в ванную и как вышла оттуда, слышал ее традиционную вечернюю перебранку с Никитой, никак не желавшим вовремя ложиться спать.

«Нет, надо договорить, – решил Данилов, – а то все растянется на несколько дней. Оно мне надо?»

Елена никак не отреагировала на появление Данилова – она лежала поверх покрывала и смотрела «Карнавальную ночь» – поднимала себе настроение.

Данилов улегся рядом, минут пять посмотрел фильм, а когда Гурченко начала петь, сказал:

– Не обижайся, пожалуйста, наболтал я лишнего…

Елена взяла лежавший под правой рукой пульт, наполовину убавила звук, посмотрела на Данилова и спросила:

– Так ты пойдешь на собеседование? Время не ждет.

– Нет, не пойду, – очень мягко, словно разговаривая с маленьким ребенком, ответил Данилов.

– Почему?

– Потому что я не гожусь в преподаватели. Я несдержан и обидчив. Вот, не далее, чем сегодня, я подрался с одним из наших ординаторов.

– Из-за женщины? – Елена прищурила глаза и стала похожа на приготовившуюся к прыжку кошку.