Из морга в дурдом и обратно (сборник)

Данилов пожевал еще колбаски и перешел ко второму, неприятному и невыгодному для него, варианту.

Предположим, что Елена уже определилась. Поняла, что любит другого, а к Данилову у нее было не настоящее чувство, а так – влюбленность длиной в несколько лет. Возможно такое? Конечно, почему бы и нет. Данилов, в конце концов, не стодолларовая банкнота и не золотой слиток, чтобы нравиться всегда. Обычный человек со своими недостатками и сложностями.

Молчит же Елена не из коварства или врожденной лживости (ни того, ни другого Данилов за ней сроду не замечал), а из жалости и благородства.

Видит, что у Владимира тяжелый период в жизни, понимает, как мучается муж, и не хочет добавлять ему страданий.

– Хорошая же она все-таки женщина, – Данилов возобновил разговор с соперником. – Повезло тебе, мудаку… нет, не повезло, потому что она тебя не любит. А знаешь почему? Потому что она любит меня! Вот как!

Соперник явно обиделся на оскорбление и медленно растаял в воздухе.

Разобравшись с мыслями, Данилов почувствовал огромный прилив жизненных сил.

Изнутри его так и распирало желание действовать, только вот ноги и руки почему-то были вялыми и почти не слушались.

Однако он смог наполнить стакан и поднести его ко рту, не расплескав ни капли. Как ни странно, появился аппетит. Данилов налег на закуску.

В бутылке еще оставалась водка, но Данилов здраво рассудил, что на сегодня ему хватит, и с третьей попытки сумел поставить бутылку на полку в холодильнике. Не забыл захлопнуть дверцу, вымыл стакан и чашку, убрал их на место и размашисто протер тряпкой стол, на котором лежала закуска.

Ноутбук, правда, благоразумно оставил на столе.

Данилов удовлетворенно оглядел кухню и, оставшись довольным царящим на ней порядком, выключил свет. Никакого негатива! Елена должна понять, какое совершенство живет рядом с ней! Да, именно совершенство.

Данилову так понравилось это слово, что по дороге в спальню он попробовал напеть: «Ах, какое блаженство, ах, какое блаженство, знать, что я совершенство, знать, что я – идеа-а-ал!»[2 - Слова Н.

 Олева.] Не вышло – язык, уставший от напряженных дум, заплетался так же, как и ноги.

«Старею», – подумал Данилов и чуть было не заплакал от жалости к себе. Стариться не хотелось ужасно.

Из-под закрытой двери спальни не выбивался свет – Елена не дождалась и легла спать в одиночестве. Нехорошо вышло. Данилов попенял себя за то, что слишком уж засиделся за ужином.