Из морга в дурдом и обратно (сборник)

Не хотелось допытываться у Елены, кому предназначалась в подарок дорогущая ручка, и среди ночи мчаться на разборку с негодяем. И так было ясно, что не ему. Во-первых, день рождения Владимира давно прошел, а до Нового года было еще далеко. Во-вторых, Данилову совершенно ни к чему была такая ручка. Договоров с партнерами он не подписывал, перьевыми ручками сроду не писал, да и вообще – ординатору такой аксессуар не нужен.

Минутный порыв исключался – и цена не та, и подарки Елена всегда делала практичные, нужные.

Подарок сослуживцу? Знакомому? Соседу? Если бы ручка стоила в двадцать раз меньше, то Данилов мог бы предположить такое. Но подарки за двадцать две тысячи не дарят всем подряд.

Вывод не просто напрашивался – он вопил, заявляя о себе во весь голос. У Елены был… Слово «любовник» больно резануло по сердцу, и потому Данилов заменил его эвфемизмом «другой мужчина». Итак, у Елены есть другой мужчина, с которым она проводит вечера и которому она приготовила дорогой подарок.

Когда-то, в той, прошлой, жизни, Данилов считал себя абсолютно не ревнивым человеком. Он не ревновал Елену к ее бывшему мужу, отцу Никиты, и его не коробило то, что Елена до сих пор носила «чужую» фамилию.

Но ревность к настоящему оказалась такой же яростной, как пламя лесного пожара.

Данилов попытался трезво проанализировать ситуацию, но мешали эмоции. И было только одно средство их подавить.

Он достал из буфета стакан, а из холодильника – початую литровую бутылку водки, банку с солеными огурцами и кусок полукопченой колбасы.

Стакан опустошил залпом. Посидел, не двигаясь, дожидаясь, пока приятное тепло доберется до сердца, и закусил огурцом – хрустким, острым. Накатили воспоминания…

Третий курс. Практическое занятие по пропедевтике внутренних болезней. Доцент Дворжик освежает знания в студенческих головах.

– Различают несколько видов перкуторного звука, отличающихся друг от друга по своим характеристикам…

Дворжик, высокий, худой и сутулый, похож на знак вопроса.

– Негромкий, короткий и высокий тон, возникающий при перкуссии над плотными и напряженными тканями, называется тупым звуком, – вещает Дворжик.

Данилов, стоящий за его спиной, беззвучно стучит себя по голове.