Отдай мою кровь

 – Ты что – вчера родилась? Чем еще будут заниматься три мужика нормальной ориентации ночью на станции переливания крови? Особенно с учетом того, что все начальство гудит на банкете, следовательно внезапных проверок можно не опасаться… Я не пойму – разве в его команде нет надежных людей, на которых можно положиться? А если нет, то что это за команда? В конце концов, мог бы и меня попросить!

– Ты бы согласилась ночевать на станции? – удивляется Светлана Витальевна.

– Я бы наложила охранные знаки на двери и окна! – Наина Семеновна сверкает глазами и в красном камне на ее тюрбане тоже вспыхивает искра.

– Так могла бы предложить! – с упреком говорит Светлана Витальевна.

– Света, ты знаешь мои принципы! – Наина Семеновна поджимает губы так, что они становятся похожими на тонкие нити. – Я никому никогда не набиваюсь! Если нужно – попроси!

– Ну откуда Игорь мог знать! – Светлана Витальевна всплескивает руками.

– Но ты-то знаешь! – Наина Семеновна выразительно смотрит на едва заметный шрамик на указательном пальце правой руки дочери.

Светлана Витальевна нервно передергивает плечами, вспомнив, как ее, пятилетнюю сладкоежку, укусила за палец коробка, из которой она пыталась стащить шоколадную конфету. Укусила больно, до крови. Обиды на мать, старые и новые, комком подступают к горлу. Светлана Витальевна начинает рыдать, утирая слезы широкими рукавами своего халата.

– Сложилось! – удовлетворенно говорит Наина Семеновна. – Спроси на кого я гадала?

Светлана Витальевна пренебрежительно машет рукой.

– На тебя, доченька, – голос Наины Семеновны становится приторно-ласковым. – Кто же, кроме мамочки, о тебе позаботится, кровиночка моя ненаглядная? Уж во всяком случае не твой идиот!

Светлана Витальевна вздыхает.

– Ты хочешь быть супругой главы района, первой леди Верхнего Сволочка, – так же ласково продолжает Наина Семеновна. – Но почему ты связываешь эту мечту с Игорем? На нем что – белый свет клином сошелся?

Светлана Витальевна изумленно смотрит на мать.

– Лично мне Албасов нравится больше, – Наина Семеновна делает паузу, давая дочери возможность осмыслить услышанное.