Невероятные будни доктора Данилова: от интерна до акушера (сборник)

– Для меня кое-что произошло, но это только для меня! – Елена наконец-то прекратила писать и, продолжая держать ручку наготове, посмотрела на Данилова.

Взгляд ее был необычным – каким-то печальным и отстраненным.

– Ты беременна? – Данилов назвал первое пришедшее ему в голову предположение.

– Успокойся – нет! – сказала Елена и снова взялась за списывание лекции.

Если бы она просто ответила «нет», это был бы нормальный ответ, но презрительное «успокойся», звучало как оскорбление. Как вызов. Как брошенная перчатка, которую ее собеседник поспешил поднять.

– Я спокоен как никогда, – сказал он. – И этим отличаюсь кое от кого.

– Мои поздравления!

– Может быть, мы прекратим ерничать? А, Ленчик? Упоминание ласкового варианта ее имени, которое обычно произносилось Даниловым в самые интимные моменты, против ожиданий не настроило девушку на миролюбивый лад. Напротив, она фыркнула, давая понять, что подобным образом к ней обращаться не стоит.

– Борьба за мир – дело обоюдное, – повторил Данилов любимую присказку Светланы Викторовны, вынесенную еще из социалистических времен, и продолжил прерванное занятие.

Молчание длилось до тех пор, пока Елена не закончила списывать.

Она убрала ручку и тетрадь в сумку, достала из нее карманное зеркальце, посмотрелась в него, поправила рукой воображаемый дефект прически, убрала зеркальце, посмотрела в окно, на исписанную кем-то из преподавателей грифельную доску, затем, словно только что увидев, посмотрела на Данилова и будничным тоном сказала:

– А я замуж выхожу.

– Подожди, я скоро… – невпопад ответил Данилов, торопясь поскорее расправиться с конспектом.

– Что – скоро?

– Я скоро закончу.

– И что?

– Пойдем вместе?

– Замуж?! – интонация подруги вернула Данилова из мира общей гигиены на грешную землю.

– При чем тут замуж? – искренне удивился он.

– В этом ты весь, – нахмурилась Лена. – Я сказала тебе, что выхожу замуж, а ты даже не расслышал.

– Я расслышал. Зачем ты так шутишь?

– Это не шутка.

– Это… предложение? – не успело последнее слово сорваться с губ Данилова, как он уже жалел о сказанном. Фраза, задуманная как остроумная, вышла тупой и пошлой.

– Это – информация!

– К размышлению?

– К сведению! – Лена встала. – Я пойду, а ты дописывай. Тетрадь завтра вернешь Бурчаковой. Мне хочется побыть одной…

– Ты не можешь так! – Данилов вскочил на ноги, едва не перевернув стол, за которым они сидели.