Доктор Данилов в сельской больнице

Наверху, у самой щели приклеили «прейскурант» – квадратик бумаги с надписью: «10 руб», который предполагалось время от времени пересматривать сообразно темпам инфляции.

Сбор пожертвований тотчас же заработал на всю катушку. Слово «добровольных» никого в заблуждение не вводило и ввести не могло, народ давно свыкся с тем, что это синоним «принудительного».

Большинство опускало в ящик по десять рублей за каждый анализ, а отдельные скупердяи интересовались:

– Это десять рублей с носа или с анализа?

– С анализа! – тоном, отметавшим всякое желание продолжать дискуссию, отвечали сотрудники лаборатории.

В отделениях назначенные врачами анализы шли в работу только после того, как старшие сестры получали от пациентов или их родственников добровольное пожертвование.

– Анализ-то сделаем, а на чем результаты написать? – объясняли непонятливым. – У нас ни бланков, ни ручек, вот и приходится рассчитывать на ваше понимание.

К чести сотрудников ЦРБ надо отметить, что с бедствующих категорий – одиноких пенсионеров, еле сводящих концы с концами, или бомжей – плата за анализы не взималась. Про совесть забывать не след. И без того выходило очень неплохо, даже с учетом того, что пятую часть пожертвований нахально забирала себе заведующая лабораторией в качестве вознаграждения за труды. Перепадало и главному врачу, таковы неписаные традиции.

Нововведение натолкнуло Юрия Игоревича на мысль, точнее, указало ему на великое упущение: в Монаковском районе не было ни одной фирмы, делающей платные анализы.

«Если все безропотно платят по десятке, то процентов двадцать заплатят по сотне-другой, лишь бы сдать анализы без очереди, в цивильных условиях, и получить ответ поскорее», – подумал Юрий Игоревич и позвонил двоюродной сестре своей жены, у которой в Твери был собственный бизнес – салон красоты.

– Вика, ты не хочешь открыть у нас в Монаково нечто вроде филиала? – спросил он, обменявшись домашними новостями.

– Что мне делать в вашей дыре? – вопросом на вопрос ответила родственница. – У меня не парикмахерская для голытьбы, а европейский салон!

Он и впрямь был на уровне: никаких парикмахеров, одни стилисты с визажистами.