Доктор Данилов в ковидной больнице

Если бы дело происходило в обычное время, то Валерий Николаевич мог бы и частного детектива в Мюнхен отправить, благо средства, нажитые праведным и неправедным образом, позволяли ему такое «удовольствие». Но сейчас, когда границы закрыты… Эх, да что тут говорить!

Проблемы поодиночке не приходят. Сегодня утром, когда Валерий Николаевич сел в машину, чтобы ехать на работу, ему позвонил знакомый журналист из «Московского сплетника». Позавчера какого-то родственника этого журналиста, не то свекра его сестры, не то брата его матери, госпитализировали в первое реанимационное отделение.

Журналист звонил, волновался, просил «обратить внимание».

Знакомство было случайным, да и сам журналист был не из известных, но Валерий Николаевич предпочитал дружить со всеми представителями второй древнейшей профессии, независимо от их рангов и мест работы. Как говорила бабушка Анна Васильевна: «мал комарик, да кусач». Любой журналюга может испортить человеку репутацию, особенно если он работает в такой скандальной газете, как «Московский сплетник».

Поэтому Валерий Николаевич справился о пациенте Громове, перезвонил журналисту, успокоил и благополучно забыл об этом.

– Валерий Николаевич! – вибрировал в телефоне взволнованный голос. – Тут такое случилось… Сестра и все ее домашние просто в шоке!

– Соболезную! – сочувственно произнес Валерий Николаевич. – Держитесь!

Поздравлять он любил многословно, потому что кашу маслом не испортишь, а соболезнования выражал скупо, чтобы не провоцировать ненужных истерик.

Да и на работу пора уже было ехать. Опаздывать Валерий Николаевич не любил, а опаздывающих просто ненавидел.

– Что? – голос вдруг стал тихим. – Уже?.. Вы это серьезно?.. Когда?..

– Я не знаю! – немного раздраженно ответил Валерий Николаевич. – Я еще не успел доехать до работы, а вчера после обеда уехал в департамент и пробыл там допоздна.

«Да что это я ему объясняю? – подумал он, раздражаясь все сильнее.

 – Как будто оправдываюсь! Перед кем? Да ну его к…».

– Простите, но мне сейчас некогда, – тоном, не допускающим возражений, сказал он. – Я очень спешу.

– Одну минуточку! – голос снова завибрировал. – Вопрос жизни и смерти! Сестра боится обращаться в полицию… Впрочем, если вы говорите, что Михаил Петрович умер, то…

Упоминание о полиции переключило Валерия Николаевича с режима «я очень спешу» в режим «я вас внимательно слушаю».