Доктор Данилов в госпитале МВД

После обхода Чернов вошел в ординаторскую следом за Даниловым, закрыл дверь и сказал:

– Так вот ты какой, северный олень!

Ершистый тон, каким были сказаны эти слова, Данилову не понравился. Он положил папку с историями на стол, обернулся, посмотрел Чернову в глаза и попросил:

– Можно без ненужной патетики? Просто скажи, что случилось?

– А ты не знаешь? – насупился Чернов, подходя на шаг и останавливаясь в метре от Данилова.

«Вот мы уже и на «ты» перешли. Неужели еще и подеремся для более тесного сближения? – подумал Данилов.

 – Не хватает рефери и толпы зрителей. Впрочем, стоит только начать, как зрители тут же набегут».

– Не знаю.

– Можно подумать, что с родственницей этого старого пердуна не ты разговаривал?

– Я разговаривал только с родственницей Зявкина, – уточнил Данилов, – и если хочешь знать, слова «пердун» и «пациент» синонимами не являются.

– У нас – очень даже являются! – На скулах Чернова заходили желваки. – И не надо всяким тут лезть в наш монастырь со своим уставом! И не надо выставлять других дураками!

– Может, присядем и разберемся? – предложил Данилов, не отводя взора от гневных глаз Чернова.

 – Если словами не обойдемся, тогда можно будет перейти к более активным действиям…

– Присядем, – согласился Чернов и сел на стул.

Данилов удобно устроился на диване, демонстрируя поистине олимпийское спокойствие.

– Выкладывай свои претензии.

– У меня не претензии, – Чернов помотал головой, – у меня есть вопросы. Первый – зачем тебе понадобилось делать из меня идиота? И второй – что ты ей конкретно наплел?

– Давай я начну со второго вопроса.

Я ничего не наплел, как ты изволил выразиться, а просто сообщил, что Зявкину стало лучше и что, скорее всего, его сегодня переведут в отделение.

– И обосрал меня с ног до головы!

– Чтобы совершить этот подвиг, надо иметь крылья и способности бегемота, – съязвил Данилов. – Тебя я вообще не упоминал, а вот племянница Зявкина выразила серьезное недовольство тем, как сильно ты сгущаешь краски.

Я на это ответил, что мы обычно исходим из худшего, и на этом разговор закончился.

– А потом она набросилась на меня в коридоре и начала орать о том, что я садист, что я без всяких на то оснований пугаю родственников, что она сейчас пойдет к начальнику госпиталя… Что ты улыбаешься? Думаешь, я вру? Спроси у Ромы, при нем дело было!

– Верю я, верю. – Данилов сделал над собой усилие, чтобы перестать улыбаться. – Она и мне высказала нечто подобное.