Вершитель Судьбы. Книга первая

Его человеческий образ, укутавший своё тело в бесформенный кусок гнилой материи, вызывающе сливался с небытием позади. – Вспомни… вспомни, ради чего существует разум. Вспомни себя, облачённого в истинный смысл присутствия в пределах Восьми Континентов, – грязная тряпица была даже у него внутри. Когда он открывал рот, было видно ткань в глотке, на языке и зубах. – Пробуди в себе память. Откройся лучам истинного чувства. Ибо без его света сгниёшь во мраке, – чёрная птица, движимая законами подлости потоков времени, вылетела из тёмной пустоты и вскочила на плечо незнакомцу.

В точности такими же зелёными очами взглянула на меня. – Сохрани свой разум. Сохрани свой…

…контроль.

…Стихия галлюциногенных бедствий, приведшая к краткому выпаду из мира, убралась прочь. Рассудок, лишившись миражного образа, наполнился потоками моих разношёрстных мыслей и эмоций. Пелена кромешного отречения сменилась привычной бледной серостью. Ударная волна ядовитого солнечного луча облепила пронизанные паутиной капилляров веки и глаза лениво раскрылись.

Кипящие истерикой души уже исчезли в Центре Молитв. Остались лишь спокойно идущие и не ведающие об опасности. Десятки, что были ранены во время в давки, до сих пор лежали на площади тягостным грузом.

– Смерть близка, Дариолл, – саркастическим спокойствием промолвил Ахиллес, встряхивая головой. – Вот-вот тебе предстоит аудиенция с Паромщиком. Последняя аудиенция.

Ахиллес поднялся на ноги. Агрессию он, видимо, больше не излучал и потому толпа спокойно плелась мимо.

– Что со мн…

– Как сложен и загадочен этот мир. Как непредсказуемы мы – обитатели его, – Ахиллес насильно погрузил мой голос в безмолвие. – Наша суть одарена таким невероятным захоронением чувств и мыслей… Для чего? Зачем мы способны причинять друг другу боль? Уводить в печаль? Веселить окружающих? А затем снова приносить страдания? Зачем? Ответ прост – это есть стремление к совершенству, а где совершенство, там абсолютное сознание. Ты спросишь: «Что есть совершенство?». Совершенство – есть величайший из воинов.

Непобедимый и несравненный. Тот, чей образ вселяет в сердца остальных воителей трепет и пример для подражания. С таким безупречным сыном войны не спорят, ибо в нём великое могущество. И не позволь здравому смыслу усомниться в правде сильного, ведь сим бросаешь вызов ему, – я попытался вырвать из себя гневные слова, но, захлебнувшись Ахиллесовым запретом, сдался. – Молчи… молчи, Дариолл. Теперь бесполезно бороться. Скоро ты исчезнешь.