Не открывай ящик Пандоры

Только в этом месяце воздух нагревается по максимуму, стоит неимоверная жара, что мне, рожденному в декабре, нужна, как вода пустыни. Люблю удушающий зной в полуденные часы, запах нагретой луговой травы, стрекотание кузнечиков. Люблю бездонное голубое небо, наполненное щебетанием жаворонков и редкими белыми облачками.

Это за городом. А в городе…

Девочки в коротких платьицах и сарафанчиках, полупрозрачных, не скрывающих все прелести юных тел. Короткие, теплые ночи, в которые так приятно в темном, укромном месте обнимать и целовать девушку.

Но этот июль мне предстояло провести за городом. Мама попросила помочь её брату, моему дяде, с небольшой стройкой. Поставить новую баню. Старая уже отслужила и требовала замены.

Предстояла поездка в деревню. Перспектива провести мой самый лучший летний месяц за городом, если честно, особо не радовала. Тем более, после того, что случилось на прошлой неделе между мной и Леной…

Но что ж поделать.

Лена, узнав об этой моей вынужденной командировке, расстроилась. Но я клятвенно пообещал скучать, любить и с нетерпением ждать новой встречи. Данные слова были подкреплены жарким, долгим и страстным сексом, доступным всем молодым, влюбленным людям.

И вот я стоял на перекрестке деревенской дороги с областной.

На прямой автобус до места назначения я опоздал. Вот он и ушел.

Пришлось брать билет на другой, максимально близко проходящий мимо моей деревни. Впереди меня ждал семикилометровый отрезок пути.

Было 1 июля. Полдень. Жарко, как я и люблю. Но деваться некуда. Надо идти.

Я вздохнул, снял футболку, обмотал вокруг голову наподобие чалмы, защитив по возможности от палящего солнца, и зашагал по асфальту в сторону деревни.

По пути предстояло пройти через две соседние, гораздо большие по размеру и обитаемости. Но в этот час на улице было пусто. Местные были на либо на работе, либо дремали по домам. Жизнь возвращалась на улицы после 5—6 часов вчера, при спадании жары.

Полтора часа пути и вот я наконец добрался до дома дядьки.

– Здорово, племяш, – поприветствовал он меня, – Как добрался? Не сварился?

– Ещё живой, – ответил я, снимая чалму и ставя сумку в угол. – Не растекся. Но слегка подрумянился.

Дядька глянул на мою спину.

– Я бы сказал, весьма хорошо. Варька, – крикнул он в глубину дома. – Неси сметану. Племяша смажем.