Питерские палачи

Подчинённый едва заметно кивнул: мол, понимаю, буду стараться.

– Вопросы есть?

– Никак нет.

– Тогда свободны.

Радченко уже коснулся дверной ручки, когда услыхал за спиной:

– Насчёт Крисмана…

Он обернулся. Белкин предпочёл не смотреть на него.

– Майор, не всё так плохо. Он будет грызть землю, чтобы реабилитироваться. Нет у него другого выхода.

Радченко понимающе кивнул, а сам подумал: «Это-то и может стать большой проблемой».

И тут же в коридоре столкнулся со старшим следователем по особо важным делам Нележаевым.

– Радченко, ну хоть теперь давай без твоей любимой самодеятельности, – криво улыбаясь, предложил Нележаев. – Не лезь ты в мою работу следователя. Легче будет свою выполнять.

Майор сделал удивлённое лицо.

– Нележаев решил поработать. Ортогонально.

И ушёл, провожаемый взглядом с ухмылкой, которая плохо скрывала раздражение.

* * *

Стас фыркнул, пытаясь сдуть с носа капельки пота, и напряжённо посмотрел вниз на противника, готового в любой момент возобновить погоню.

– Мне уже надоело! – шумно дыша, вскричал Дэн.

Но Стас, мёртвой хваткой вцепившийся в верхнюю перекладину «шведской стенки», вошёл во вкус и менять позицию не собирался.

– Слезай! – простонал Дэн. – Я давно знаю тебя как большого мастера… как это… шухера! Но наши встречи не для этого.

– Отчего же? – спокойно возразил ученик. – Тебе лучше моего должно быть известно, что настоящий мастер до последнего избегает ввязываться в поединок.

– Ну, мастер…

Возобновилась невообразимая беготня, по ходу которой Стас сперва скакал по шведской стенке, потом спрыгнул и очумело заметался по спортзалу, успешно ускользая от кипящего яростью китайца. Ещё и успевая иногда показать язык.

Вскоре Дэн сдулся. Согнувшись и уперев ладони в колени, он около минуты восстанавливал дыхание. Стас дышал не менее тяжело, настороженно поглядывал на него с почтительного расстояния и готовился продолжить повышение мастерства шухера.

– У тебя совсем… нет желания… заниматься… чем-нибудь серьёзным? – поинтересовался Дэн.

Стас виновато мотнул головой, приложил руку к сердцу.

– Откуда такое… нехотение перед нунчаками? – возмутился китаец.

Лицо Стаса перекосила гримаса отвращения.

– Я их боюсь.

– Как можно… бояться своего оружия?

– Можно, если несколько раз получишь им… от самого себя. Не моё это. На мечах – пожалуйста.