Замок на двоих. Королева неблагого двора

– Приветствую Лето и Св…

– Ваша невеста, лорд Кэйворрейн! – Оберон, отринув этикет, перебил дежурную фразу ответного приветствия. – Торопитесь!

После этих слов жажда немедленно оказаться около Эллы усилилась острой тревогой, почти звериным чувством смертельной опасности.

Кэйр на секунду прикрыл глаза, пытаясь сориентироваться, нащупывая нить…

И выдохнул:

– Разделенный Ясень!

– Изначальный Ясень! – одновременно с ним сказал Оберон. – Быстр…

Последнего слова Неблагой король уже не услышал.

* * *

Много позже, обдумывая произошедшее, лорд Кэйворрейн осознал, что к легендарному Древу его привела не только магия. Больше того: если бы он использовал одну магию – опоздал бы.

А так, руководствуясь неким неведомым ему самому чувством, он оказался около Ясеня несколько секунд спустя, чему мельком крайне удивился.

Девушка, привязанная к стволу – вровень по линии раздела живого и мертвого, – была погружена в Древо почти на треть. Ее лицо полностью закрывали цветы, распустившиеся на черных стеблях-оковах.

Первая его реакция была совершенно человеческой: рванулся к Ясеню, схватил Эллу за плечи, дернул на себя…

Не вышло. Только зашумела, как под сильным ветром, крона, ливнем обрушились сверху листья – справа зеленые, слева черные, скрученные, изъеденные. Листья на вид, а на самом деле – словно осколки камней, тяжелые, острые.

Один, черный, удачно срезал кожу на виске короля, но тот лишь мотнул головой и замер, лихорадочно соображая, что делать.

Кровь горячей струйкой потекла по щеке, и Кэйр стер ее, оторвав от Эллы одну руку. Приложил испачканную ладонь к стволу и воззвал:

– Великое Древо! Отдай мою женщину! Отпусти!

Листья замерли в воздухе, а в ушах короля прошелестел едва слышный голос, больше похожий на шум ветра:

– Же-ертва… Мое!

– Пробудись! – заорал дивный. – Пробудись!!!

– Я пробужден… – с отчетливой насмешкой откликнулся голос.

– Прости, Великий Ясень!

Не отпуская плечо Эллы – то, что с мертвой стороны, – Кэйворрейн склонил голову и четко, негромко произнес:

– Прошу тебя, взываю к тебе: отпусти мою женщину.

– Она не твоя… – заметил Ясень.

В метре над головой пряхи открылись в стволе два провала: один искрился коричневатыми огоньками, второй был полон непроглядной тьмы.