Закон о чистоте крови. Книга 2

Наверное, в жизни каждого человека есть эта самая точка невозврата. И называется она – разочарование.

Я забилась в какой-то дальний угол академического парка и проплакала около часа, размазывая по щекам злые, горькие слезы. Вот так оно бывает, вроде бы все уже решилось, а в момент окончательного расставания с иллюзиями все равно очень больно.

Когда уже начало темнеть, на дорожке, ведущей к маленькой, увитой плющом беседке, где я и сидела, появилась высокая фигура Айнира Нурикеша.

– Как понимаю, ты что-то узнала?

– Угу, – вместе с ответом из груди вырвался судорожный всхлип. Стало стыдно, и я отвернулась от феникса, быстро вытирая влажные щеки.

– Это хорошо, – невозмутимо кивнул мужчина и сел рядом, вытянув длинные ноги. Покопался в наплечной сумке и достал сначала бутылку воды, а потом… персик.

Я вцепилась в питье и выхлебала за полминуты половину, а после приступила к фрукту. Сладкий, сочный…

– Спасибо, – дообглодав косточку, уже более спокойным голосом поблагодарила я. – Ты настоящий друг.

– Так себе комплимент, Лялька, – с кривой усмешкой непонятно ответил багровый феникс, но почти сразу перевел тему. – Рассказывай.

– Да нечего особо, – повела плечами я и кратко изложила содержание беседы в библиотеке, а после добавила: – В общем… травили меня давно и систематически.

– Зато теперь понятно, в чем дело было. Это не смесь зелий, а несколько разных, которые принимались вместе. Вещества не вступали в конфликт, а дополняли друг друга уже внутри организма. Практически гениально, я считаю! Иней всегда был крайне прошаренным и хитрым типом.

– В смысле «всегда»? – нахмурилась я, так как информация о знакомстве Айнира Нурикеша и Инейрана Дальвариса как-то прошла мимо меня.

– А это, моя маленькая змейка, – дела давно минувших дней. К тебе касательства не имеющие.

Судя по каменному выражению лица, зато дела тех дней имели прямое отношение к тому, почему феникс долгие годы пылился в лавке старьевщика в виде попугая. Да и сейчас полноценно обернуться не может.

Как умная женщина, я не стала расспрашивать, а вернулась к насущному.