Састер. Крымский детектив. Часть I

– Вообще-то видел, – вставил зачем-то паренёк, – но…

Мусор подозрительно смотрел на Иннокентия и не отвечал. Казалось, в его зажиревшем мозгу что-то не стыковалось, не срабатывало.

– Закончили? – спросил Иннокентий.

Тот кивнул.

– Так и быть. Поедете в отделение оба.

#6. АНЯ

Аня вышла из больницы, ища по навигатору автостанцию. Этот район она знала плохо и откровенно злилась на Рыжего, который оставил ее здесь одну. Минуты две стрелочка тупила, кидаясь то в серёдку Феодосийского залива, то в Симферополь, а потом повела Аню через стоянку скорой помощи.

Кто-то истерически сигналил, воняло выхлопными. Экипажи без конца отъезжали и приезжали.

Аня с трудом выбралась из этого ада к трапецевидному скверу, в узкой части которого застыл полубарельеф-полубюст советского деятеля: взгляд – печальный, причёска – лохматая, бородка – козлиная. Мимо деятеля шла девушка в кумачовом пальто и вертела головой, будто высматривала кого-то. Ветерок играл хвостиком её волос, полами изорванной, грязной одежды.

Аня хотела было пройти мимо, затем узнала:

– Алекс?

– Чё? – Саша оглянулась, хмурая, мрачная, насупленная. Несколько секунд она рассматривала Аню будто надоевшего комара, потом лицо в ссадинах разгладилось, на щеках возникли ямочки, на губах – улыбка. – А, чудовище.

Аня решила пропустить подколку мимо ушей:

– Ты знаешь, куда идёшь?

– А ты?

– Я серьёзно.

– Вперёд, только вперёд. Что, кстати, с рукой?

Аня посмотрела на бинты, подкрашенные запекшейся кровью, пошевелила пальцами.

– У тебя есть где остаться до суда?

– Ну явно не дома. – Саша похлопала по карману, из которого торчал сложенный лист. – Передай спасибо своему питекантропу.

Аня не нашлась с ответом, и они перешли дорогу.

Сюда, видимо, ремонтники не добрались – асфальт напоминал спину мертвого и покрытого пылью слона, с которого медленно сходила кожа. Дул холодный ветер, пропахший известкой. Справа тянулись дома в оттенках песчаника, по большей части одноэтажные, с бежевой черепицей.

Менялись только вывески и памятные таблички вроде «Чебуреки», «Парикмахерская» или «Здесь жил великий композитор», «Здесь жил великий художник», «Здесь жил великий поэт». Слева желтели изгороди, стриженные под батон хлеба; за ними осыпались восточные руины, торчал ветками парк и белела буква «Я» с алым сердечком в кружке.

– Тебе нужна какая-то помощь? – спросила Аня.

– Ох, ну прекратите, сударыня.

– Что?

– Сама разберусь.