Школа

– Добро пожаловать в Лукоморье! – крикнул боцман, вновь нарядившись в свой золотой сюртук. – Сейчас спускаемся на берег и идём прямо, никуда не сворачивая. Там вас встретят, – махнул он рукой на прощание, скрывшись с глаз.

Как вы думаете, могут ли тысячи подростков добраться до школы без происшествий, без опеки взрослых? Нет – мой вам ответ! Сперва началась страшная давка на палубе, закончившаяся несколькими драками и сотней детей, упавших в воду и выловленных реальными русалками, что их перецеловали, пока неспешно доставляли на берег.

Потом был короткий промежуток дороги между школой и портом, который пестрил от обилия красок. Бродячие музыканты, артисты, иллюзионисты! Магазины на любой вкус и кошелёк… Леха потащил нас в палатку гадалки, стоило ему увидеть объявление, гласившее, что для первоклассников услуга бесплатная.

– Здравствуйте, – оробел он чутка, пройдя внутрь помещения, в котором и были только круглый стол с горящей свечой на нём, да старухой за ним, что пристально нас рассматривала.

А нет! Рядом примостилась молодая девушка в форме школы, что, очевидно, помогала бабке.

– Присаживайся. – Кивнула ему гадалка на колченогий табурет. – Вижу, хочешь ты узнать свою судьбу?

– А можно?

– Нужно! – Ударила она банкой из-под консервов по столу. Внутри что-то брякнуло, а мы подскочили от неожиданности.

Сняв пластиковую крышку, она вынула семь шишек, покрытых мхом, и убрала банку, став перекатывать их в руках, а потом бросила на стол, пристально в них вглядываясь.

– Вижу.

Всё вижу! – Изменился её голос, став визгливым и жутким. Заплясали тени. Духи, что ответили на её зов, зашептались в углах. – Вижу смерть, что ждёт тебя. Вижу любовь, вижу друзей… Остерегайся слов, брошенных сгоряча, до добра они не доведут. – Прикрыла она глаза, покачав головой и прекратив свистопляску, что творилась здесь.

Лёха побелел, задёргался, встал, поклонившись бабке, и отошел в сторону, уступив место Мише, которому, очевидно, тоже хотелось узнать судьбу. Гадалка оказалась настоящей.

Не шарлатанкой, а той, что видит далече.

– Снова смерть, – подул холодный ветер, стоило ей начать говорить, всматриваясь в знаки. – Снова боль и ужас. Потери и друзья, что рядом. Бойся женщин, сынок! – Похлопала она его по щеке, выводя из обморочного состояния. Пришлось помогать ему встать. Ноги не держали. Дрожал, как осиновый лист.

– Ты как? – Передал я его на руке Лёхе, что уже оклемался.

– Нормально, – слабым голосом ответил он, повиснув на плечах друга.