Школа

– А почему бы не попробовать? – Изменил я свои намерения, пустив в него цепочку рун в пятьдесят штук. Привязка к хозяину. Ко мне.

– Уииииииии! – заверещал он, стоило заклятию попасть. Эх, как его закорёжило! Скрутило в чёрный шар, не больше теннисного, и подтянуло ко мне. Будет теперь поместье охранять, подхватил я невесомый шарик, подкинув в руке, и убрал в карман. Пора возвращаться. Все дела на сегодня сделаны.

* * *

– Я прощён? – Спустился я на ужин, несмело выглянув из-за угла.

– Садись, – проворчала ба, всё ещё не отойдя.

– Прости меня, ба. Не мог я по-другому, – оторвал я четвертушку хлеба от каравая и полил котлету с пюрешкой томатным соусом.

– Если они узнают, что это мы… – Уселась она напротив, наблюдая, как я ем. – То знаешь что?

– По сусалам им надаём? – Улыбнулся я, подмигнув, с аппетитом наворачивая картошечку. – Мням, мням. – Чавкал я. Пальчики оближешь.

– Ох, и дурачок ты, – покачала она головой с укоризной. – Когда уже серьёзным станешь?

– Ты сама говорила – бери от жизни всё, пока молодой! Гуляй, балагурь и веселись! Помнишь?

– Помню.

 – Грустно улыбнулась она, постарев без улыбки на лице ещё лет на сто. Я отодвинул тарелку, встал и подошел к ней, обняв.

– Если придут, то наши упыри их на куски растаскают. Спущу с поводка, – больше не улыбался я, а был предельно серьёзен. – Всех упырей спущу! – Особенно я выделил слово «всех», прямым текстом намекая на нашу армию под землёй, что спит до поры до времени. И их куда больше, чем жалкая тысяча.

– Не надо, Андрюша. Ты не такой. Решай всё миром. Хорошо? – Погладила она меня по руке.

– Я постараюсь, ба, постараюсь…

– Доедай давай и на улицу пойдём. Фруктов себе в дорогу выберешь. – Встала она и стала перебирать корзинки в углу.

– Так рано ещё!

– Ничего не рано! Ладья завтра будет. – Бросила она одну из корзинок в камин. Порченая была, затрещало и одуряюще запахло берёзой.

– Какая ладья? – Выпучил я глаза.

– А ты думал, на шаре полетишь? Фигушки, – скрутила она дулю.

 – Первоклассники попадают в Лукоморье на ладье и только на ней! Она пристанет к пристани Старого Оскола завтра в девять двадцать утра, – достала он часть письма, что смогла спасти от сожжения.

– Мы что, два дня на ней плавать будем?

– Да. – Улыбнулась она моему выражению лица. – Помню, как я боялась, когда мама сажала меня на неё, – пустилась бабушка в воспоминания. – Косички навязала. Платье цветастое подготовила, платок.