Княжич

Будет чем заменить надоевший чай «Принцесса Рита».

Прыснул средством от тли на подъеденный мох, росший на соседнем дереве, и продолжил путь, осматривая свои владения хозяйским взглядом.

Переполз бурелом, спугнул белку, помог перебраться через корягу ёжику и вышел к месту, которое вчера нашёл. Огляделся, проверяя, нет ли кого поблизости, облизнул пересохшие от волнения губы и подошел ближе.

– Ну, Зорины, вы и начудили! – неверяще покачал я головой, поступая так же, как и они, скрывая находку от глаз императора.

– Да чего уж теперь, – уселся я на лапник у её подножия, оперевшись спиной на необъятный ствол, и стал медитировать, прогоняя силу через средоточие.

Жаль, ключи очень редки и не вечны, на глаз определил я, что этот иссякнет недели через две, вернув ёлке её нормальный цвет и подтолкнув меня на ступень, а может, две выше.

Если же кто узнает, что я натворил, – мне конец, унял я дрожь, продолжая прокачивать силу и отгоняя невесёлые мысли прочь.

Мне показалось, что прошёл час, от силы два, но стоило открыть глаза, как с моей головы взлетела мелкая пичуга, возмущаясь, что валун, который она присмотрела для птенцов, начав вить на нём гнездо, и не валун вовсе! Потерял я счёт времени, промедитировав кряду шесть часов.

– Ух! – разогнулся я с усилием, потянувшись до хруста позвонков. – Класс, – смахнул ветки с головы, почесал затылок, закинул на спину рюкзак и, сверяясь с компасом, побежал в лагерь. Не дай боги, мужики отправились меня искать, торопился я как мог.

Это место должно остаться тайной. Тайной, которая умрёт вместе со мной.

О том же, что на моих землях может появиться и другой ключ, раз уж один проклюнулся, я тогда и не подумал. Молодой был, глупый.

* * *

Тук-тук-тук!

Ко мне в палатку заглянул Сергеич.

– Чем занят, Семён? Всё нормально? – осматривал он меня, словно доктор больного.

– Да. А что такое? – удивился я его подозрениям. Неужто прокололся где? Дык вроде не на чем.

– Ты последнее время какой-то взбудораженный. Глаза шальные, вечно витаешь в облаках, – испытующе вглядывался он в моё лицо.

– М-м-м, – промычал я, решая, что делать. Говорить, не говорить? Надо решаться.

Помолчали.