Уральская мистика

Ну не считать же за оружие обычные ножи, которыми еще недавно грибы срезали!

В этот момент во входную дверь что-то поскреблось и из-за хлипких досок донеслось утробное урчание, перемежаемое глухими стонами. Разом мы побледнели и, что называется у нас душа в пятки ушла. Однако эта слабость длилась не более половины минуты: словно рысь на добычу кинулся я к двери и успел накинуть железный, весь проржавевший, но всё ещё крепкий засов. Мои спутники, не теряя времени, стали баррикадировать окна остатками мебели, в избытке находящейся в просторной, пропыленной комнате.

Наконец, все окна были заложены хламом, оставалось только одно слабое звено – дверь, а в помещении находился еще массивный платяной шкаф из мореного дуба. Кряхтя от натуги и едва не надорвавшись, нам удалось приставить его к двери, уперев под наклоном в пол. И сделали мы это вовремя – дверные доски уже вовсю трещали под напором множества тел, а смрадный запах разложившейся плоти заполнил комнату.

– Ну и что делать будем? – хмуро буркнул второй мой спутник – конопатый детина, рыжий, словно предками его были сплошные чистокровные ирландцы.

– Смотрите! – воскликнул внезапно мужичок с навороченным мобильником, указывая чуть дрожащей рукой на место, где совсем недавно находился тяжеленный шкаф. Ошеломлённые стремительно развивающимися мистическими событиями мы не заметили, что от стены, где стояла громоздкая мебель, отошел здоровенный кусок полусгнивших, давно уже выцветших обоев, за которым обозначилась дверь, заколоченная когда-то крепкими досками.

– Дверь… – дружно выдохнули мы и, уверен, у всех пронеслась мысль, что это, возможно, выход из смертельной ловушки. Доски мы выломали сразу, благо гниль одна оказалась, да и от гвоздей – одно воспоминание. А вот с дверью пришлось повозиться – массивная, окованная листовым железом, она долго не хотела поддаваться, но, наконец, уступила и с жутким визгом давно не смазывавшихся петель, отворилась. Тяжелый спертый воздух давно не проветриваемого помещения, казалось, ударил нам в лицо, но раздумывать было некогда – инфернальные твари, словно в дешёвом фильме ужасов, продолжали настойчиво ломиться в предвкушении сочной добычи – нас, то есть.