Победить любой ценой!

Речь орков была чрезвычайно похожа на речь остроухих, лишь иногда проскальзывали незнакомые слова, да зачастую, зеленокожие неправильно применяли падежи.

В целом же, на удивление, орки произвели на меня скорее благоприятное впечатление: весь негатив от их вида в тюрьме, и гнев на них, растворились словно дым, особенно, когда я увидел, как взрослые орчихи, подкармливают, отрывая от себя еду, детей, чьи родители были убиты при налете…

Кстати, женщины-орки, или орчихи, как их здесь называют, представляют собой нечто похожее на наших, земных культуристок, или, скорее, накачанных «фитоняшек», только с зеленой кожей, острыми ушами и небольшими клычками, торчащими из ртов.

Орчихи не лишены привлекательности, а их волосы – рыжего или черного цвета, поистине великолепны. Обладая высоким ростом, статной фигурой, широкими бедрами и большой, крепкой грудью, с водопадом волос, льющихся за спину, они вполне могли бы понравиться и мне, если бы я не полюбил Зарину.

Одежду орки носят довольно незамысловатую: дети бегают голые по пояс, одетые лишь в меховые шорты да кожаные сапоги; мужики их, кроме всего прочего, носят крепкую, кожаную кирасу, да украшения в виде витиеватого медальона, ну а орчихи, и старые и молодые, – вдобавок ко всему, носят и лифчик из кожи трумов, который, впрочем, только подчеркивает привлекательность их фигур.

Но, я отвлекся…

В Зарруд наш отряд вернулся лишь на третьи сутки, после разгрома деревни. Остроухие – крестьяне, рабочие и воины, встречая наш отряд, дружно приветствовали нас, посылая проклятия и кидая камни в колонну орков, шагающих посередине.

Те угрюмо молчали, лишь иногда взрыкивая от ярости и боли, когда камень попадал в чувствительное место.

Я ехал рядом с королевой, как почетный гость, спасший ее от неминуемой гибели. Кстати, Зарина так и не пригласила меня в свой шатер на ночевках, хотя надежда на это у меня и была…

Тем не менее, девушка была мила, она улыбалась мне, и, иногда, чуть дольше, чем следовало бы, задерживала ладонь в моей руке.

Мы въехали в Зарруд, после того, как Линиэль переговорил со стражей у ворот. Тяжелые створки распахнулись и мы, освещаемые уже не севшей за горизонт Лоррой, а зажженными факелами, попали, наконец, на мощеную площадь столицы.