Земледельцы

– Само собой! – пообещала Лиза и одарила неоатланта такой лучезарной улыбкой, что у него перехватило дух от восхищения.

– Ну что же, вот все вопросы и улажены… – проговорил Михаил, обернувшись и подняв с земли набор класса «S». – За мной, сержант!

Дроид стартовал и ускорился, через несколько секунд он был уже на полпути до большой дороги. Принц не мог надолго оставлять напарника.

– Вы слышали, приказ… – сказал он немного расстроенно, повернувшись к Лизе и всем своим видом объясняя, что очень сожалеет об окончании их встречи.

– Ладно, тогда ещё раз спасибо, что избавили меня от лишнего внимания органов! – снова поблагодарила его землянка. – Не представляю, как бы мы с мамой пережили все эти обыски и проверки… – вдруг на неё будто что-то нашло, и она взволнованно спросила. – Мы правда больше никогда не увидимся?

– Как ни грустно это осознавать, мы увидимся, только если вы совершите преступление против государства, – ответил Фейрис. – А теперь, с вашего позволения, я должен идти.

По всем законам неоатлантического этикета, принц, как образцовый аристократ, сейчас должен был поцеловать девушке руку. И он с удовольствием сделал бы это, приложился бы губами к этой изящной бледной кисти, но первая же мимолётная мысль о том, что на поверхности Земли, а особенно в периферийных районах, эти строгие правила соблюдать не обязательно, предотвратила чуть было не случившийся конфуз. Взамен неуместному поцелую, Фейрис сделал обычный лёгкий кивок и отправился вслед за Михаилом.

– Прощайте! – крикнул он на ходу.

– Может, всё же, «до свидания»?..

– Как вам будет угодно! – бросил принц напоследок и больше не оборачивался.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 8

Тайный суд

С конца заседания Комитета прошло всего полтора часа. «Вокзал», куда этим утром прибыла подлодка, уже давно опустел. Праздник в честь первой победы землян над Земледельцами немного утих и перебрался в огромные праздничные залы на нижних этажах штаб-квартиры.

Председатель, тем временем, продолжал неустанно трудиться. Двадцать конвоиров под его руководством выводили захваченную монаршую семью из подлодки, и он произносил перед пленниками первые разъяснительно-запугивающие речи.